Библиотечка IMHOclub

11.08.2017

Николай  Кабанов
Латвия

Николай Кабанов

Политик, публицист

ЗАПАДня

Латвийская политика глазами русского депутата

ЗАПАДня
  • Участники дискуссии:

    11
    46
  • Последняя реплика:

    больше месяца назад

 
Начало здесь


Альфред Рубикс
 
Обстановка была гиперспартанской. Сам Альфред Петрович занимал кабинет, ширина которого была равна стандартному советскому канцелярскому столу, плюс полметра, чтобы хозяин стола мог бочком просочиться мимо стены. Еще в кабинете 2х3 м был стеллаж с социалистическим агитпропом и стул. Все!
 
Наверное, часто в своем европарламентском офисе в Брюсселе вспоминал Петрович этот свой первоначальный отсек на Тейке. А до того — камеру-одиночку. Нет, что ни говорите, по сумме стараний и страданий Рубикс, наверное, все же первый из наших европарламентариев. Заслужил, заработал, как никто. Хотя — не смог в итоге воспроизвести, в отличие от Жданок. Что же, женщины от природы более способны к выживанию. Изворотливее. Как ни крути, все-таки Рубикс — человек попроще.
 
— Хотите в список? — без обиняков, сразу после рукопожатия, спросил председатель Социалистической партии.
 
— Хочу.
 
Рубикс выглядел бодро. Тюрьма, казалось, приостановила возрастные изменения. На самом деле, она законсервировала не только телесно, но и умственно. Во многом Рубикс остался на позициях конца 80-х. Несмотря на личную и политическую драму, он не осознавал глубины раскола в социуме, происшедшем за первую половину 90-х. Он подходил к делу не этнополитически, а сугубо по-марксистски. «Власть труду, а не капиталу!», — гласил лозунг Соцпартии. Тогда как Жданок, будучи одним из создателей Латвийского комитета по правам человека, имела перед собой своеобразную выборку русских и прочих нелатышей, ущемленных в правах. Знакомство с тысячами подобных жизненных историй впоследствии поможет — из преподавателя математики ЛГУ вышел весьма эффективный политик-популист. Рубиксу же часто недоставало чуйки, чтобы оценить народонастроение. Возьмем пару примеров.
 
1986-1988. Тема рижского метро. В доселе относительно благополучной ЛССР начинает не хватать элементарных товаров; в Риге вводят талоны, а председатель горисполкома, столичный градоначальник, разбивается об подземку. Ну никак мы не проживем без метро! Злые языки говорили, что, мол, «Гертруду» (Героя Соцтруда) Рубикс получить хочет. Думаю, нет. Могу предположить, что у рано осиротевшего сына деревенского батрака из латышской глубинки присутствовало подсознательное восхищение перед Московским метрополитеном имени В.И. Ленина.
 
Его вообще прикалывали большие инфраструктурные проекты. Как-то Петрович не без трепета показывал мне уникальный артефакт: бордовый альбом с выполненными на фотобумаге эскизами Северного моста в устье Даугавы. Он планировался подъемный — чтобы корабли проходить могли. Прошло уже, почитай, 40 лет, а проблема транспортного кольца вокруг столицы Латвии на том же месте, и чешут репу городские мужи: мост или туннель? Вдоль или поперек? А и хрен с ним, лучше проведем трамвай к офисным высоткам, где практически никто не живет, зато львиную долю на прожект дает Евросоюз.
 
Но тогда, в 88-м, прогрессивное начинание по выстраиванию подземных дворцов политическая логика просила притормозить. Рубикс же вошел в клинч и не стал уступать. В итоге из протестных акций латышской общественности акций «Metro — Nē!» выросло движение против Компартии и Союза.
 
1990-1991. Союз распадается. Рубикс — член Политбюро ЦК КПСС (Горбачев тогда ввел в ареопаг всех республиканских 1-х секретарей!), стоит во главе охранителей. Но он, опять же, не осознает, что Михаил Сергеевич, которому служил верой и правдой, его вскоре сольет. А если бы Рубикс работал с национал-коммунистической позиции, не складывая яйца в одну корзину? Как лукавый латгалец Анатолий Валерьянович Горбунов, второй секретарь по идеологии, ставший председателем Верховного Совета, фактически — главой государства в судьбоносные 1990-1993 годы.
 
Точка бифуркации в судьбе Рубикса — это арест, заключение и суд. Его безупречное поведение — несомненно. Но было ли это единственной моделью поведения? Ведь вместо сидения в провинциальном остроге он мог бы возглавить коммунистов всего бывшего СССР из Москвы. И возможности ухода были. Рассказывал мне один из его направленцев того времени Геннадий Павлюченков: въезжает-де в пандус еще не полностью оцепленного ЦК КПЛ крытый грузовик, Рубикс в него — и на военно-морскую базу, а потом на кораблике в Кронштадт. Вариант с вертолетом тоже существовал. ОМОН, рубиксовская гвардия 1990-1991 годов, еще был в Риге и мог обеспечить периметр.
 
Однако Рубикс — человек гордыни. Пусть нет больше Политбюро, но он же Народный депутат СССР, кто его посмеет арестовать? Его же народ избрал. Он в Конгрессе США был с делегацией, с министром иностранных дел Швеции встречался. Его знают в мире, любит народ! Вот такая логика и вычеркнула 6 лет свободы. Железобетонные позиции у политиков случаются, хотя не часто. Кстати, когда создавалась Соцпартия, Рубикс сказал, что не войдет в нее потому, что еще не вышел из КПСС!
 
В ЛСП я поступил 14 февраля 2002 года. Видимо, то, что партстаж начал отсчитываться со Дня Святого Валентина, придало моему членству характер сколь любвеобильный, столь и ветреный. Надо все-таки иногда в календарь смотреть. Например, вот водительские права я получил сурового 23 февраля, и в новую квартиру в тот же день через год переехал. И пока все ОК, тьфу-тьфу… Еще вот по гороскопу если — Рубикс и я, оба Весы. Он 24-го сентября родился, я 26-го. В один день со всесильным олигархом девяностых и нулевых, Айварсом Лембергсом, мэром Вентспилса.
 
Партийные собрания ЛСП проходили там же, на Тейке, в помещении покрупней. Постепенно знакомился с партийцами. Тут же — старший коллега, Юрий Дмитриевич Митин, в 70-х работавший несколько лет главредом Советской молодежи, а сейчас отвечавший у Рубикса за пропаганду. Мы затеяли печатный проект — газету Социалист Латвии. Его супруга Галина Сергеевна также приняла меня как родного — причем ее позитивное отношение не менялось с годами, несмотря на все политические повороты.
 
Моложавые крепкие мужчины с МВДшной закалкой (Виктор Пашков, Михаил Черноусов и Александр Саковский) представляли социалистически ориентированных предпринимателей. Пашков — бывший опер, подробностей не сообщал, с четким взором. Черноусов тоже служил сыщиком, а ныне руководил частным детективным агентством. Саковский отбыл срочную во внутренних войсках СССР, сейчас же его дело было связано с финансово-консалтингово-риэлторской проблематикой. Впоследствии он трижды будет избран депутатом Сейма — но уже не от Соцпартии, а от «Центра Согласия» во главе с Янисом Урбановичем.
 

Источники и составные части
 
Анализируя по прошествии лет свое тогдашнее отношение и мотивацию вступления в партию, вспоминаю, что искренне желал ее превращения в «новых левых», в то, что в Германии зовется «Линке», а в Греции «Сириза» (массовые, популистские партии, объединяющие не столько на коммунистической, сколько на антиглобалистской платформе).
 
Сам-то я никогда не был, как Рубикс, истинным марксистом-ленинцем. Быстро разочаровавшись в комсомоле, в 14 лет создал нелегальную ячейку «Союз молодых коммунистов», которая через пару лет, в декабре 1986-го, была разоблачена нашими бдительными чекистами. Единственное, отчего тогда не посадили обличителя «карьеристов-бюрократов» (в этом я, горжусь, опередил раннего Ельцина года на 3-4!), так это то, что к моменту преступления мне не было 16-ти. А так все по закону: статья 183-прим, до 3 лет колонии общего режима. Комитетчики ограничились профилактикой — выгнали меня по их аргументации из комсомола, а затем дали такую характеристику, что вместо МАИ или МГУ, о которых я раздумывал, добрел я только до РПИ. Хорошо — не до ПТУ.
 
А потом, с лета 1989 года, был Демократический союз, искренне полагавший, что Народный фронт Латвии суть порождение КПСС и КГБ. Там и познакомился я с так называемой демшизой, и через полгода пребывания в рядах к ней охладел.
 
После того, как в том же году осенью начал работать в русском издании газеты Народного Фронта Атмода, поступило мне удивительное предложение принять участие в выборах Верховного Совета Латвии, намеченных на март 1990 года. Высказал мне его некий Михаил Горский, человек, хотя и внешне солидный, но несколько неопределенный по роду занятий. К счастью, тогда я оценивал свои шансы адекватно, т.е. низко — и отказался.
 
Следующим пунктом политической активности была протопартия, именовавшаяся Русской. Дело было в самом начале 1992 года, и собравшиеся в домике Латвийского общества русской культуры под мостом в Задвинье несколько десятков офигевших от перемен людей, с восхищением слушали Александра Юрьевича Казакова, бывшего главного редактора русской газеты Народного фронта Латвии, которая к тому времени уже называлась Балтийское время. Совсем недавно мы с Сашей и еще несколькими бравыми мужчинами взломали помещение этого издания, которое законопатил Народный фронт, отказавший нам в доверии. Но мы-то знали, что обязаны вскрыть обман русского населения Латвии, в большинстве лишенного гражданства!
 
Взломали, унесли оргтехнику, поставили ее на новом месте (свет был не без добрых кооператоров), включились в работу и издали совершенно левый, во всех отношениях, и последний номер Балтийского времени. Издали его в Даугавпилсской типографии. Что уж там с тиражом потом было, незнамо. Розница такую нелегальщину, вернее всего, убоялась брать.
 
После чего я с чистой совестью поехал в Литву к молодой жене. А по месту моей прописки приходят милиционеры во главе с самим начальником угрозыска Центрального района Риги майором Гавриловым. Подать нам смутьяна! Бедная моя мама чуть не в обморок. Первый-то раз, в декабре 86-го, чекисты 5-го отдела (борьба с идеологическими диверсиями) все по-тихому сделали: мы приехали к нам без присутствия родителей и оформили Акт добровольной выдачи». Тетрадок с политическими умствованиями об истинном ленинизме…
 
А тут на дворе зима нашей свободы, а участковый (в еще старой советской форме, но с новой латвийской кокардой) поигрывает дубинкой, демократизатором. Хорошо, что не ополченцы с автоматами, внушавшие в 1992 году революционное самосознание. В общем, я потом к этому Гаврилову сам пришел в грязный дом полиции на улице Матиса и объяснил, что это не кража со взломом в особо крупных размерах (припомните, на сколько тогда тянули 2 компьютера, принтер-лазерник, принтер-струйник и ксерокс!), но спор хозяйствующих субъектов. Есть просто две редакции: одна НФЛ, в которой только штрейкбрехер Татьяна Чаладзе, вторая наша — весь трудовой коллектив во главе с Сашей Казаковым. Так и свели тему на нет.
 
Такой вот тогда, в 92-м, был Юрьевич — бородатый, шумный, беспорядочный. Потому и не вышло ничего из Русской партии-1.0. Саша жестко запил и провисел на пробке лет десять, пока не закололся иголочками акупунктуры, что, кстати, имело последствия для политической культуры Латвии. О значении этого ОРЗ — очень резко завязал — в следующих главах.
 
Под таким же названием создалась Русская партия-2.0, которая была наноминоритарным акционером ЗаПЧЕЛ образца еще 1998 года, и от нее даже был избран в VII и VIII Cеймы тишайший старый русский Игорь Соловьев, впоследствии работавший со мной секретарем парламентской Комиссии по иностранным делам. Другим ее представителем был гитарист Сергей Мирский, выросший из помощника Соловьева до видного парламентария фракции «Центр Согласия».
 
Следующим участком моей околополитической (это как околофутбол — те, кто не играют, но кричат «Спартак-чемпион!») кривой было участие в проектах Владимира Линдермана. К концу 90-х он всерьез решил взяться за франчайзинг национал-большевизма в Латвии. Издавал похожие на газету Лимонка листки Генеральная линия и Трибунал. До поры, до времени, компетентные органы смотрели на эпатаж бывшего замредактора Атмоды и издателя эротической газеты Ещё сквозь пальцы. Тем более, что по безумной иронии судьбы квартировал тогда Владимир Ильич не просто рядом с Полицией безопасности, но — через забор от ее здания на улице Кришьяна Барона, 99.
 
Было более-менее ясно, что тогдашняя Володина деятельность — это не мое. Написав несколько баек в вышеназванные издания, я к этой теме охладел. Хотелось чего-то более структурированного.
 
Но вот какое еще пересечение произошло со старыми моими с Линдерманом делами — и новыми. В 1995 году мы с Владимиром Ильичом начали выпускать аналитический журнал Голос. Такого продукта в ЛР и тогда, и сейчас, не было. Стильная черно-белая обложка, мелованная бумага. Экспертные материалы. Вышло, вообще-то, всего 4 номера — и меня потом вызывали в налоговую по поводу SIA Golos, где я был соучредителем. Единственное мое участие в капитализме.
 
Одним из авторов-участников Голоса был Мирослав Борисович Митрофанов, журналист из Даугавпилса. Мне его писания заочно понравились, но, когда он заявился в «ЛИТИР» для консультаций — будучи депутатом VII Cейма — сам показался не очень. Митрофанов выглядел провинциальным понторезом. Он пролетел на выборах в следующий созыв парламента, но Жданок организовала ему уют — Мирослав был ее помощником в Брюсселе, депутатом Даугавпилсской думы, а затем помощником Татьяны Аркадьевны в Брюсселе и функционером ее фракции в ЕП.

 
Публикация может быть продолжена — если будет интерес
           

Подписаться на RSS рассылку
Наверх
В начало дискуссии

Еще по теме

Сергей Леонидов
Латвия

Сергей Леонидов

Моряк и краевед

Тупиковое экономическое мышление

история ЛАТВИИ

 Арнольд Петрович Клауцен
Россия

Арнольд Петрович Клауцен

«Песенная», «цветная» или контрреволюция?

Окончание

Александр Гапоненко
Латвия

Александр Гапоненко

Доктор экономических наук

Как латыши предали советский проект

Новый фильм Александра Гапоненко

Виктор Гущин
Латвия

Виктор Гущин

Историк

Русский взгляд на новейшую историю Латвии

Перевели на английский

Мы используем cookies-файлы, чтобы улучшить работу сайта и Ваше взаимодействие с ним. Если Вы продолжаете использовать этот сайт, вы даете IMHOCLUB разрешение на сбор и хранение cookies-файлов на вашем устройстве.