Образование

01.09.2015

Виктор Гущин
Латвия

Виктор Гущин

Историк

Русской школе Латвии — 226 лет

С Днём знаний!

Русской школе Латвии — 226 лет

Русские школы на территории Латвии появились раньше школ с латышским языком обучения. Историк Олег Пухляк в статье «Русская школа в Латвии с древнейших времен до Второй мировой войны в самых общих чертах и самом сжатом очерке» отмечает, что

 

«рассказ о развитии русского образования на территории современной Латвии можно было бы начать с эпохи, когда в Ерсике и Кокнесе, или, как их именовали русские летописи, Герцике и Кукенойсе, располагались удельные центры Полоцкого княжества, и в каждом из этих городов располагалось несколько каменных церквей. Учитывая, что при храмах городов, особенно, если эти города были административными центрами, принято было устраивать школы, можно предположить, что подобные школы были в Ерсике и Кокнесе».

 

Историк Татьяна Фейгмане, специалист по истории национальных меньшинств довоенной Латвии, указывает, что документированная история светского русского образования в Латвии имеет более чем двухвековую историю.
 

Указ об открытии в Риге русской школы императрица Екатерина Вторая подписала 3 ноября 1788 года. В 1789 году 7 февраля (20 февраля по новому стилю) школа была открыта. На учебные пособия государыня распорядилась выделить около тысячи рублей. Другую тысячу собрали рижские русские купцы.

Сперва для школы арендовали комнаты в частном доме, но уже 22 сентября 1790 года было освящено новое здание на углу теперешних улиц Гоголя и Тургенева. В школе учительствовали Андрей Владиславлев, Семен Войташевский, Василий Красновский.
 
В 1804 году Екатерининское училище было преобразовано в уездное училище, которое готовило к поступлению в гимназию. В 1812 году здание училища сгорело, и то, как оно выглядело, теперь напоминает лишь рисунок с гравюры И.Клокова, который сохранился в книге знаменитого ученого-краеведа Иоганна Бротце.
 
В правление Екатерины Второй остзейцы (прибалтийские немцы) обстоятельно знакомились с русской культурой. В первые годы XIX века в канцелярию рижского генерал-губернатора было направлено письмо либавских (лиепайских) немецких купцов Гука и Вика, в котором они настоятельно требовали отправления учителей русского языка в городские школу и училище.

Дело в том, что немецкие торговцы требовали от своих служащих знания русского языка. Именно поэтому с 60-х годов XVIII века русский язык начинают изучать в рижской сиротской школе, а в 1772 году — в Домской школе при Домском соборе в Риге.
 
В 1839 году в Прибалтике открываются еще два русских учебных заведения — низшие школы в Дерпте (Тарту) и Якобштадте (Екабпилсе), а в 1841 году — в Митаве (Елгаве). Кроме того, было еще несколько начальных школ. Но русских средних учебных заведений в это время не было вовсе.
 

Конец XIX века и начало XX века — это период расцвета русского образования в Латвии, однако, учитывая то обстоятельство, что в это время все школьное образование осуществлялось исключительно на русском языке, этот период был и периодом русификации школ Латвии.
 
С середины 1860-х годов во многих нерусских школах открылись «русские классы», в которых за отдельную плату преподавались основы русского языка. По официальным данным, в Лифляндской губернии такие классы были в 63 волостных и 28 приходских лютеранских школах.
 
В 1868 году в Риге начала работу мужская Александровская гимназия. Директором гимназии был назначен Н.П.Гамбурцев. Ему было поручено также принять все меры для немедленного открытия женской Ломоносовской гимназии. Непосредственное руководство Ломоносовской гимназией было возложено на Е.Л.Максимовскую.
 
В 1877 году в Риге было открыто Реальное училище имени императора Петра I. Его директором был назначен Ф.И.Покатилов. В отличие от гимназий, дававших возможность поступать в университет или заниматься домашним преподаванием, реальное училище готовило к технической, инженерной карьере.
 
В середине 70-х годов было принято решение об изучении русского языка во всех школах Курляндской и Лифляндской губерний, но воплощение этого решение в жизнь, — отмечает О.Пухляк, — заметно пробуксовывало. В Лифляндии, по официальным данным, из 916 волостных школ русский язык после упомянутого постановления преподавался только в 383. Изучение русского языка в Курляндии отражают следующие данные: количество школ, где русский язык изучался обязательно — 107, факультативно — 170.
 
В январе 1884 года было открыто одно из первых в Прибалтике частных учебных заведений с русским языком преподавания — четырехклассное женское училище Людмилы Ивановны Тайловой. Для малоимущих слоев населения в 1889 году в Риге была открыта женская воскресная школа.
 
Русские школы в эти годы открывались и в других городах Латвии. Так, в 1879 году русская женская гимназия была открыта в Динабурге (Даугавпилсе).
 
В период немецкой оккупации Курляндии и Лифляндии в 1915-1918 гг. преподавание на русском языке в Курляндии было запрещено. В столице Лифляндии Риге к концу 1918 года были только две русские начальные школы. В здании бывшей Ломоносовской гимназии было открыто единственное на тот момент русское среднее учебное заведение.
 

После образования независимого Латвийского государства политическая ситуация внутри страны некоторое время благоприятствовала сохранению образования на русском языке. 8 декабря 1919 года Народный Совет Латвии принял Закон об организации школ меньшинств. Этот закон предусматривал право национальных меньшинств получать образование, включая среднее, на родном языке.

Фактически этот закон предоставлял национальным меньшинствам право на школьную автономию. В начале 1920 года при Министерстве образования Латвии были образованы русский, польский, немецкий, белорусский и еврейский национальные отделы, которые ведали вопросами школьного образования своего национального меньшинства.
 
Как отмечает О.Пухляк, к концу 1919/1920 учебного года в Латвии работали 127 русских основных школ (11 842 учащихся и 362 учителя). Кроме того, работали 12 средних школ (172 учителя и 1214 учащихся). В 1929/1930 учебном году в Латвии работали 231 основная школа (19 672 учащихся и 886 учителей). Средние школы были в Риге (5 школ), в Латгале (5 школ) и в Лиепае (1 школа).
 
На русском языке можно было получить и высшее образование. 22 сентября 1921 года на основании устава, зарегистрированного советом Русского отдела Министерства образования Латвии, были учреждены Русские университетские курсы — высшее учебное заведение с обучением на русском языке.

Финансирование деятельности Русских университетских курсов осуществлялось из бюджета государства. Занятия в новом вузе, где учились русские, евреи, латыши, эстонцы, литовцы и поляки, велись по дореволюционным программам российских вузов. Ректором вуза был избран профессор Константин Арабажин, известный литературовед и писатель (на дореволюционном Втором Всероссийском съезде писателей его даже избрали генеральным секретарем). 
 
Такое демократическое решение проблемы среднего и высшего образования национальных меньшинств вызывало резкие возражения у отдельных радикально настроенных политиков, которые с начала 1920-х годов вынуждали русскую школу постоянно вести борьбу за свое выживание.
 
В 1925 году была предпринята попытка изменить закон об образовании и лишить национальную школу права на национальную автономию. Эта попытка успехом не увенчалась. В начале 30-х годов национальные школы подверглись более серьезному натиску.

Министром образования Латвии в этот период был Атис Кениньш. А.Кениньш и его сторонники из Партии демократического центра настаивали на том, что все среднее образование должно быть переведено на латышский язык. По мнению А.Кениньша, латышизация средней школы позволила бы разрушить стену недоверия, непонимания и отчуждения, которая существовала между представителями титульной нации и национальных меньшинств.

Данная инициатива А.Кениньша встретила резкое противодействие со стороны всех национальных меньшинств, причем наиболее активную позицию заняли представители немецкого и еврейского национальных меньшинств. В итоге в 1933 году А.Кениньш был вынужден уйти в отставку.
 
Тем не менее с начала 1930-х годов количество школ с русским языком обучения неуклонно сокращается. В 1932/1933 учебном году было уже 215 основных школ, а в 1933/1934 учебном году — 187, т.е в течение года были закрыты 28 школ, а если отсчет вести с 1929/1930 учебного года, то были закрыты 44 школы.
 

После государственного переворота 15 мая 1934 года положение национальных меньшинств резко ухудшилось. Одним из первых решений К.Ульманиса стала ликвидация школьной автономии.

Уже в июне 1934 года был принят новый закон о народном образовании, который, правда, предполагал существование среднего образования в том числе и на языках национальных меньшинств. Но права национальных меньшинств при этом отдельно уже не оговаривались.

В реальной жизни после установления авторитарного режима происходит резкое сокращение школ с русским языком обучения. Свою роль здесь сыграла инструкция о распределении учащихся по национальностям. Отныне русские могли учиться только в русской школе, евреи — в еврейской и т.д. Дети из смешанных семей, в которых хотя бы один из родителей был латышом, должны были учиться в латышской школе.
 
К концу 1930-х годов в Латвии остались только две русские правительственные гимназии: одна — в Риге и одна — в Резекне.

Кроме этого, существовало небольшое отделение с русским языком обучения при Даугавпилсской 2-й городской гимназии. Этого количества учебных заведений было недостаточно, чтобы удовлетворить растущую тягу русского населения к получению образования. Какая-то часть молодежи продолжила учебу в латышских гимназиях. Но латышские гимназии, количество которых не увеличилось, были переполнены. В результате большое количество молодежи национальных меньшинств осталось без гимназического образования, что способствовало росту недовольства режимом К.Ульманиса и появлению просоветских настроений.

К.Ульманис осознавал опасность для своего режима именно такого развития ситуации, и в мае 1940 года в беседе с начальником Политической полиции Фридрихсоном признал необходимость увеличения школ с русским языком обучения.
 
После повторного обретения независимости в 1991 году Латвийское государство реанимировало языковую и образовательную политику для национальных меньшинств, которая претворялась в жизнь с 1934-го по 1940 год. Это позволяет говорить о сходстве общих принципов управления государством в период авторитарного режима Карлиса Ульманиса и после 1991 года.

Сходной является и сама атмосфера, в которой приходится сегодня жить нелатышам. Атмосфера официального или игнорирования их интересов, или их учета по остаточному принципу.


Закон об образовании от 29 октября 1998 года

29 октября 1998 года Сейм Латвийской Республики принял новый закон «Об образовании» (основной закон), который вступил в силу с 1 июня 1999 года.

Новый закон определял перевод системы школьного образования на программный принцип, а также предоставлял возможность бывшим школам с русским языком обучения разрабатывать и реализовывать собственные программы образования национальных меньшинств.

Наряду с этими прогрессивными статьями в закон были включены статьи, реализация которых предусматривала ликвидацию общего среднего, среднего профессионального и высшего образования на русском языке и тем самым лишала русскую лингвистическую группу (около 640 тысяч человек, или 33,4% учащихся государственных общеобразовательных школ) права на получение полноценного образования на родном языке.
 
Так, в первой части пункта 9 нового закона об образовании говорилось, что с 1 сентября 1999 года образование во всех государственных высших учебных заведениях должно осуществляться только на государственном языке, а в третьей части пункта 9 говорилось, что с 1 сентября 2004 года в государственных и самоуправленческих средних школах (10-12 классы), а также профессиональных учебных заведениях обучение осуществляется только на государственном языке.
 
В первой части 2-го пункта статьи 9-й определялось, что получение образования на других языках возможно только в частных учебных заведениях. При этом финансирование этих учебных заведений из государственного бюджета и бюджета самоуправлений допускается лишь в тех случаях, если эти учебные заведения реализуют аккредитованные программы образования на государственном языке (статья 59, пункт 2).
 
Во второй части 2-го пункта статьи 9-й определялось, что получение образования на других языках возможно в государственных и учебных заведениях самоуправлений, которые реализуют программы образования национальных меньшинств. Но министерство образования и науки указывает в этих программах предметы, которые изучаются на государственном языке.
 
На момент принятия закона в Латвии работали польские, еврейские, украинская, белорусская и другие школы национальных меньшинств, но количество учащихся в них составляло всего 0,4% от общей их численности.
 
Кроме того, 6 пункт статьи 9-й говорил о том, что повышение квалификации и переквалификация, которые финансируются из государственного и бюджета самоуправлений, также осуществляются только на государственном языке. А 4-й пункт 9-й статьи гласил, что экзамены для получения профессиональной квалификации сдаются на государственном языке.
 
Закон ограничивал и право выпускников школ национальных меньшинств получить высшее образование и научную квалификацию на родном языке — 5-й пункт статьи 9-й определял, что для получения академических (бакалавр, магистр) и научной (доктор) степеней необходимо подготовить и защитить научную работу на государственном языке.
 
Таким образом, новый закон об образовании предусматривал полную ликвидацию среднего, профессионального и высшего образования на русском языке — языке крупнейшей в Латвии лингвистической группы.
 

Одновременно с принятием закона об образовании министерством образования и науки были разработаны образцы 4 программ образования национальных меньшинств, в соответствии с которыми бывшие школы с русским языком обучения должны были организовать учебный процесс.

При этом преследовалась цель создать условия, когда к окончанию основной школы (т.е. девятого класса) все или большая часть предметов преподавалась бы на государственном языке.
 
В июне 1999 года МОН потребовал, чтобы основные школы выбрали и уже с 1 сентября 1999 года начали осуществлять обучение русскоязычных школьников по одной из предлагаемых программ билингвального образования. Общественное обсуждение этих программ не проводилось.

В результате директора основных школ были вынуждены принимать решение в спешке и не понимая в полной мере различия между программами.
 
1-я модель билингвального образования предусматривала, что в 1-м классе — 25%-50%, во 2-3-х классах — 50%-80%, 4-м классе — 100% (за исключением родного языка и литературы), в 5-м классе -50%, в 6-м классе — 70%-80%, в 7-9-м классах — 100% объема содержания предметов изучается на латышском языке.
 
2-я модель предусматривала, что в 1-2-х классах 50%-95% интегрированного содержания изучается на латышском языке, в 3-6-х классах — 50%-75%, в 7-9 классах — 40%-60% (география, история, введение в экономику, обществознание, учение о здоровье, и все предметы, которые изучались на латышском языке в начальной школе). На русском языке изучаются лишь родной язык и культура, музыка, иностранный язык, математика, физика, химия, биология, информатика.
 
3-я модель устанавливала, что, начиная с первого класса, постепенно увеличивается количество предметов, которые изучаются на латышском языке. Никакого билингвального образования при этом не предусматривалось, и к окончанию основной школы большая часть предметов должна изучаться на латышском языке.
 
4-я модель предусматривала, что в 1-3-х классах учащиеся осваивают все предметы на родном языке, за исключением латышского языка. В 4-6-х классах предоставляется выбор 40%-60% содержания предметов, изучаемых на латышском языке. В 7-9-х классах география, история, обществознание, визуальное искусство, домоводство и спорт изучаются на латышском языке, а иностранный язык, математика, биология, физика, химия, музыка, информатика — билингвально.
 
По сути, все четыре программы образования национальных меньшинств были призваны обеспечить постепенную ликвидацию в Латвии системы основного образования на русском языке.

О своем несогласии с таким подходом заявил Общественный совет по образованию, науке и культуре при фракции «За права человека в единой Латвии» в VII Сейме, который в открытом письме в СМИ отмечал, что

 

«министерство образования и науки называет организацию обучения по данным моделям билингвальным образованием, что не соответствует сущности этого понятия, ибо билингвальное образование — это изучение содержания предметов на двух языках. А предлагаемые программы — это модели, в которых часть предметов изучается на государственном языке, что согласно педагогическим нормам соответствует понятию «программы углубленного изучения государственного языка», но никак не понятию «билингвальное образование».


 
...Подобный подход в распределении языков образования является переходным обучением с родного языка на государственный, что исключает возможности для развития национальной идентичности и национальной культуры учащихся. Национально-культурные и интеграционные компоненты в образцах программ министерства не разработаны вообще.

Таким образом, образцы программ образования национальных меньшинств по сути своей таковыми не являются, ибо это программы перевода школьного образования с родного на государственный язык без сохранения национальной идентичности учащихся».


Международная экспертиза школьной реформы в Латвии

12 декабря 2002 года в конференц-зале отеля Maritim Park Hotel в Риге в рамках проекта Фонда Сороса-Латвия «Открытая школа» состоялась конференция на тему «Образование для интеграции», участникам которой были представлены итоги международной экспертизы билингвального образования в Латвии.

По мнению экспертов Фонда Сороса-Латвия, разработанные Министерством образования и науки модели билингвального образования — это путь к ассимиляции нелатышей, и эти модели никак не способствуют интеграции общества, а модель, предложенная Латвийской ассоциацией в поддержку школ с обучением на русском языке (ЛАШОР), тем же министерством гласно и негласно всячески хулимая и запрещаемая, реально может способствовать интеграции латвийского общества.

Но и это еще не все.

Анализируя содержание и возможные последствия проводимой в Латвии школьной реформы, международные эксперты вольно или невольно дали оценку и политической идеологии современного Латвийского государства.

По их мнению, понимание латвийского общества как многонационального, но не как многокультурного является серьезным препятствием не только для осуществления интеграции общества, но и для формирования Латвийского государства как государства демократического.
 
В числе экспертов Фонда Сороса-Латвия — 10 международно признанных специалистов в области билингвального образования.

Среди них: Питер Бателаан (Нидерланды), редактор журнала «Intercultural Education»; Людмила Чумак, профессор филологического факультета Белорусского государственного университета; Марк Дьячков, профессор Московского государственного социального университета; Франсуа Грин (Швейцария), заместитель директора Европейского центра по изучению национальных меньшинств; Алекс Хаусен (Бельгия), профессор университета Врийе в Брюсселе; Алан Н.Крауфорд, профессор Калифорнийского университета (США); Карен Маргрет Петерсен, ассоциированный профессор Датского института исследований; Екатерина Протасова, лектор кафедры славянских и балтских языков Хельсинского университета (Финляндия); Ирэна Швоб, исследователь Отдела исследований образования (Швейцария); Ивета Силова, бывший координатор проекта «Открытая школа» фонда Сороса-Латвия, в настоящее время — консультант фонда Сороса-Латвия в Таджикистане и Узбекистане.        
 

Вот что написали эксперты.

Питер Бателаан (Нидерланды): Официально декларируемая цель билингвального образования в Латвии — это сохранение родного языка и связанной с ним национальной идентичности. Однако разработанные Министерством образования и науки Латвии (МОН) 1, 2 и 3 модели билингвального образования препятствуют реализации этой задачи. Модели МОН — это модели перехода на латышский язык обучения.
 
Деятельность МОН по осуществлению школьной реформы ограничивает творчество школ.
 
Результатом интеграции должно быть чувство принадлежности к культуре Латвии. Это возможно лишь в том случае, если латышскоговорящая часть общества будет дружески настроена по отношению к национальным меньшинствам.
 
Алан Н.Крауфорд (США): Билингвальное образование — это чрезвычайно сложный вопрос, который включает в себя освоение второго языка, академический образовательный процесс на родном языке, культуру, подготовку учителей, разработку методических материалов, оценку знаний и навыков учащихся, а также соответствующие политические решения. В Латвии нет четкого понимания того, что такое билингвальное образование.
 
Карен Маргрет Педерсен (Дания): Лингвистическая свобода в демократическом государстве всегда рассматривается как один из аспектов прав человека... Если и в школе, и дома поддерживается родной язык ребенка, то развивается не только родной язык, но и второй язык, поскольку между языками существуют взаимные связи. Как показывают исследования, мышление детей становится эластичнее при условии, что информация к ним поступает на разных языках.
 
В законодательстве Латвии не упоминаются двуязычие или билингвальное образование. В законе об общем образовании говорится, что образование можно получить на государственном, т.е. на латышском языке.

Политика Латвии в сфере образования свидетельствует, что правительство стремится восстановить национальное государство, где бы доминировали латышский язык, латышские история и культура... Такой подход основан на национальной идеологии и направлен против других народов или национальных групп, которые являются носителями другой национальной идентичности...
Считается, что у нации может быть только одна культура.
 
Основываясь именно на таком подходе, Министерство образования и науки разработало 4 модели билингвального образования для школ с русским языком обучения. Латвийская ассоциация в поддержку школ с обучением на русском языке (ЛАШОР) справедливо считает, что все эти модели призваны выполнить функцию перехода от русского к латышскому языку обучения. Такая функция свидетельствует о проведении в образовании политики ассимиляции.

Разработанная ЛАШОР альтернативная модель билингвального образования призвана обеспечить сохранение родного языка национальных меньшинств. ЛАШОР в своей модели предлагает отказаться от перехода на латышский язык обучения, сохранив билингвальное образование.

 
Алекс Хаусен (Бельгия): Главная цель политики билингвизма в Латвии — это переход на латышский язык обучения, несмотря на все официальные заявления о стремлении сохранить родной язык и идентичность национальных меньшинств. Это сугубо политическая цель.
 
Людмила Чумак (Белоруссия): Задача интеграции национальных меньшинств в латвийское общество при условии сохранения ими своей национальной и культурной идентичности лучше всего решена в проектах образовательных программ ЛАШОР и рижской гимназии «Максима».
 
Марк Дьячков (Россия): Количество часов латышского языка в школе не должно быть менее 8 часов в неделю. Это необходимое условие для того, чтобы школьники в старших классах могли учиться, чтобы они были лингвистически интегрированы в общество Латвии, а также для повышения и укрепления социальной роли и престижа латышского языка.
 
В отношении модели ЛАШОР представляется, что этот документ создавался в политических, а не образовательных целях. Как хорошо известно, сохранять и развивать язык можно только на той территории, на которой этот язык официально функционирует. Для русского языка это Россия, но никак не Латвия.
 
Франсуа Грин, Ирен Швоб (Швейцария): Билингвальное образование — это особенно чувствительный вопрос, который может сформировать сопротивление среди национальных меньшинств. Необходимо не только обучать языку, но и формировать положительное к нему отношение. Переход к билингвальному образованию — это длительная по времени реформа образования.
 
Екатерина Протасова (Финляндия): У русского языка в Латвии богатая история. Русские купцы появились в Риге уже в 13 веке. Но сегодня русскоговорящие неграждане очень пессимистично оценивают свое будущее в Латвии. Они никак не защищены. Это особенно опасно для их детей — не принадлежать ни к одному из государств и ни от одного из государств не получать поддержки. Перед школой Латвии сегодня стоит задача разработать национально единые, этнически многообразные и межкультурно открытые общественные принципы.
 
Таким образом, из всех экспертов лишь российский ученый Марк Дьячков косвенно выразил поддержку политике Латвийского государства по переводу русской школы на латышский язык обучения. Все другие эксперты оценили эту политику отрицательно.


Идеология школьной реформы

Какую цель ставили идеологи реформы школ национальных меньшинств в тот период, когда еще только формулировались ее основы?

Поскольку идеологов у так называемой «школьной реформы» было трое — редактор газеты «Nacionālā Neatkarība» («Национальная независимость») Байба Петерсоне, чиновник МОН Байба Кинстлере и профессор социолингвистики Ина Друвиете, то приведем их обоснование необходимости и содержания реформы.
 

Байба Петерсоне: «Со стороны правительства необходима очень строгая национальная политика... и в этом вопросе не должно быть никаких уступок правам нахлынувших за годы советской оккупации колонистов, мигрантов.
 
По-моему, самое главное и самое существенное то, что русскоговорящие не однородная масса, что к ним нужно подходить дифференцированно и что государственная политика должна разделять этих людей на разные категории, и к этим категориям должны быть различные подход и политика. С помощью фонда добровольной репатриации из Латвии уедут лучшие, наиболее предприимчивые... В Латвии останутся непредприимчивые, в известной мере деклассированные, те, кто свое положение устраивать не хотят.

Национальное самосознание 700 000-й общины разрушено; это советские люди, у которых большие проблемы с духовными ценностями и структурой стабильности. Именно поэтому этот слой порождает и армию потенциальных безработных и слой деклассированных.

И именно по отношению к этому слою деклассированных должна быть очень решительная государственная политика — и это означает, во-первых, что следует прекратить репродуцирование этого слоя в будущем. А именно — тем семьям, которые погрязли в алкоголизме, которые не могут здесь нормально жить, надо запретить возможность воспитывать детей, их надо брать на государственное обеспечение в латышские детские дома.

Следующий и один из главных вопросов, касающихся ассимиляции и интеграции, это языковая политика. Естественно, что политика к этим людям, остающимся в Латвии, должна носить более строгий характер и фактически означает переход к обучению в ... школах на государственном языке, и чем раньше, тем лучше».

 

Ина Друвиете: «Билингвизм общества является необходимым условием для смены языка… Для Латвии очень ценным является опыт басков и каталонцев по ЛИНГВИСТИЧЕСКОЙ АССИМИЛЯЦИИ иммигрантов, языковому обучению подростков, определению требований к уровню знаний языка и его проверки».
 
Из Программы постепенного перехода к получению среднего образования на государственном языке и увеличению доли предметов, преподаваемых на государственном языке, в программах основного образования до 2005 года. Составители — Байба Петерсоне и Байба Кинстлере:

«Восстановленная после оккупации независимая Латвийская Республика (ЛР) унаследовала сложную демографическую ситуацию, особенностью которой является значительное число жителей, иммигрировавших в страну в годы Советской власти, не интегрированных в латвийское общество и не владеющих латышским языком, что является основой раскола общества. Одним из источников и ярких проявлений раскола является система параллельного функционирования латышских и русских школ, отличающихся не только языком обучения, но и ценностной ориентацией, кадровым составом педагогов и иными показателями».
 

Как видим, основные цели, которые выдвигали идеологи так называемой «реформы» школ национальных меньшинств, не имели ничего общество с качеством образования и повышением конкурентоспособности выпускников русских школ.

Главная цель реформы — это перевод русской школы на латышский язык обучения и такое изменение этнодемографической ситуации в стране, когда под ее нормализацией понимается увеличение количества жителей, которые идентифицируют себя как латыши.

То есть главная цель образовательной политики — это последовательная ассимиляция инородцев, относящихся, в первую очередь, к русскому лингвистическому меньшинству, а вовсе не повышение качества образования.
 
В этом смысле идеология так называемой «школьной реформы» ничем не отличается от взглядов лидера ультрарадикального Латвийского национального фронта Айварса Гарды, который заявляет:

 

«Врагом латвийского народа является тот инородец, который требует от государства финансировать образование на чужих языках. Первый долг латышей — заботиться о деоккупации Латвии, а не об интеграции. Будем сопротивляться интеграции всеми силами своей души».



Следует также указать на известное сходство используемой идеологами «школьной реформы» фразеологии с применявшейся нацистами в годы Второй Мировой войны в борьбе за чистоту арийской расы терминологией — «прекратить репродуцирование этого слоя»...
Подписаться на RSS рассылку

Еще по теме

Валерий Бухвалов
Латвия

Валерий Бухвалов

Доктор педагогики

О сотрудничестве хранителей русской традиции в школе

Валерий Бухвалов
Латвия

Валерий Бухвалов

Доктор педагогики

Сохраним культурную традицию — сохраним и русскую школу

Виктор Авотиньш
Латвия

Виктор Авотиньш

Журналист, Neatkarīgā Rīta Avīze

Ребёнок как товар

На политическом рынке

Александр Гурин
Латвия

Александр Гурин

Историк, журналист

Как в шведской Лифляндии учебники для русских школ готовили

Дискуссия

  • Участники дискуссии:

    15
    47
  • Последняя реплика: