Как это было

05.12.2015

Гарри Гайлит
Австрия

Гарри Гайлит

Литературный и театральный критик

Рижское взморье сто лет назад

Глазами русского писателя

Рижское взморье сто лет назад
  • Участники дискуссии:

    22
    67
  • Последняя реплика:

    больше месяца назад


Юрмала меняется у нас на глазах. Даже прошлым летом она была другой, что же говорить о столетней давности? А знать, какой она была тогда — стоит. Жизнь и все, что нас окружает, как вино, — чем больше выдержка, тем выше ценится.


«Не могу поверить, что все это правда!»

В Юрмале, на станции Меллужи, у самого моря приютилась в дюнах небольшая улочка Екаба. Сегодня это глухое, пустынное место, а еще в конце 80-ых жизнь била здесь ключом. Со стороны пляжа стояли государственные дачи. Шумные и густо заселенные. На противоположной стороне действовал большой пионерский лагерь.

Новые власти его закрыли, а дачи и вовсе смело временем, как помелом. Стройным соснам, пьянящему воздуху и шуму моря давно уже здесь некого радовать. А ведь люди жили тут поколениями — большими семьями и поодиночке. Одним из них был очень известный в прошлом веке писатель Леонид Андреев. Он приехал на Рижское взморье отдохнуть и поправить здоровье в июле 1901 года.

В то время местность от Меллужи до Пумпури называлась Карлсбад и станция была только одна — хорошо знакомая многим из тех, кто искал на рижском побережье не развлечений, а тишины и покоя.

«Дачи в Карлсбаде дешевы, но местность сыровата,- читаем мы в одном из старых путеводителей по Рижскому взморью. — Имеется кургауз, парк, аптека, рынок и несколько пансионатов».

После шумной Москвы не оправившемуся от недавней болезни Леониду Андрееву нужен был покой.

В мае 1901 года он писал Виктору Миролюбову, редактору «Журнала для всех»: «Дело в том, что на лето мне предписан безусловный отдых, да и без предписания докторов я чувствую в нем крайнюю необходимость; последнее время работал для «Курьера» из последних сил и опять начинаю страдать бессонницей и прочим, от чего на время избавился. План у меня такой — недельки на две в Нижний к Горькому, а потом на Рижское побережье».

Рижское взморье Андрееву посоветовали врачи и не ошиблись. За месяц ему здесь удалось не только поправить здоровье, но и вернуться к творчеству. Здесь он работает над корректурой «Кусаки», пишет рассказ «Случай» и фельетоны (так тогда назывались очерки) в «Журнал для всех» и «Курьер».

Впервые приехавшего сюда писателя Рижское взморье поразило. В одном из писем Андреева из Карлсбада он говорит: «Я долго глядел на сверкающую пену прибоя, на нежные и чистые краски воды, неба и зеленого берега — и никак не мог поверить, что все это правда!».

Во многом необычным показался ему с первого взгляда и дачный быт взморских поселков. Эти первые впечатления мы находим в литературном наследии Андреева тех лет. Прежде всего, в трех больших очерках, опубликованных в «Курьере». Позднее они под общим названием «Путевые впечатления. — Рига. — Балтийское море» вошли в марксовское издание его полного собрания сочинений.

И еще были письма к невесте, к Александре Велигорской, будущей жене писателя, впервые опубликованные много позже, в первом номере советского журнала «Звезда» за 1968 год.

Читая их, мы окунаемся в богатый душевный мир влюбленного писателя и знакомимся с овеянным романтикой старины образом Рижского взморья начала прошлого века.


Какой же увидел нашу Юрмалу Леонид Андреев?

В путевых очерках есть такие строчки: «Окруженная лесом небольшая станция, возле которой поезд стоит не более двух минут; довольно пестрая толпа устремляется к единственному выходу с перрона, окруженному сплошным барьером. Тут стоит сторож, проверяющий билеты. Обычай строг, сторож еще строже, и администрация дороги, по-видимому, совершенно уверена, что безбилетному пассажиру при этих условиях капут».

Наняв фурмана, т.е. извозчика, и погрузив в коляску чемоданы, сам Андреев пешком зашагал по песчаной улице. И вот, наконец, в проулке перед ним распахнулось море, от гула волн и ветра «трепетал весь воздух между дачами и соснами». С этой минуты оно надолго овладело душой писателя. Нет ни одного письма Велигорской, где бы Андреев не упоминал о море.

Одно из первых писем помечено: «Риго-Тукумская ж.д., Карлсбад, Яковлевская ул., 9». Яковлевская — русифицированное название улицы Екаба в те годы. Век спустя, когда здесь по нечетной стороне еще стояли дачные постройки, можно было определить, что Андреев останавливался в одной из двух последних, у самого леса, объединенных под литерой 5.

У себя дома в первые дни Андреева было не застать. Он много гулял, купался, ездил на велосипеде по штранду (пляжу) в Майоренгоф или вместе с кем-нибудь из соседей к реке Аа — так тогда еще называлась Лиелупе.

В письмах — сплошной восторг. «Катались вчера вечером по реке Аа. Замечательно широкая и красивая река, полная пароходов, парусных лодок и громадных барок. Местами при заходе солнца она представляет картину прямо-таки идиллическую».


Путевые заметки

Постепенно у Андреева складывается замысел написать путевые заметки. Три фельетона один за другим отсылаются в «Курьер» и печатаются почему-то под псевдонимом Джемс Линч. Сам он этим опусом потом останется недоволен. Невесте: «Если ты читала его, то не подивилась ли ты моей способности написать 500 строк и не сказать в них ровно ничего».

И действительно, путевые фельетоны сегодня интересны только с репортерской точки зрения — своим описанием нравов Рижского взморья той поры. С иронией, резко отрицательно Андреев отзывается о буржуазном стиле жизни, царящим в дачных поселках, смеется над «сытыми, проживающими на дачах» бездельниками.

«Каждое местечко обладает своим, довольно резко определенным характером . Би- льдерлинсгоф /Булдури/ — это просто предисловие ко всему остальному. Эдинбург /Дзинтари/ — аристократический уголок, спокойный, чопорный; немного скучный и сонный; дачи все собственные, женщины все породистые и красивые, и мужчины все вежливые. Ездят в первом классе и притом обязательно в отделении «Для некурящих»

Потом он той же Велигорской пожалуется: «Сегодня мне скучно. Мне надоели эти красивые лица. Чем ближе к Майоренгофу и Эдинбургу, тем аристократичнее и расфуфыреннее публика». (Сказывается его приверженность в эти годы горьковскому направле-нию в литературе).

Майоренгоф /Майори/ — «самый популярный, самый шумный и пестрый городок. Тут и крупная разноплеменная буржуазия, и разночинец, поставивший ребром последнюю сбереженную копейку, и так неведомо кто — просто люди, которые хотят и здоровья, и по- веселиться, людей посмотреть и себя показать».

Население дачных поселков достигало тогда в летние месяцы 40-50 тысяч. Андреев пишет, что в погожий день «весь берег и вся прибрежная полоса моря усеяна голыми телами купающихся. До 10 час. утра мужчины могут купаться с берега без костюмов, а с 10 час. до часу наступает царство женщин и детей. И хотя большинство женщин купается в костюмах, доступ мужчинам на берег строжайше воспрещен. За выполнением этого правила неуклонно следят городовые; в своих белых кителях они прогуливаются по штранду, и — такова сила долга и преимущество служебного положения — ни женщины их не стесняются, ни они не смущаются. В час дня на купальных мостках взвивается белый флаг, и с этой минуты купание разрешено только в костюмах. Появляются первые, наиболее нетерпеливые велосипедисты. Но под влиянием жары скоро исчезают и они, и до самого вечера штранд пустеет…»

Спокоен, добродушен тон Андреева, пока он пишет о своеобразии незнакомого ему края. Но стоит заговорить о толпе дачников, каждый вечер прогуливающихся по пляжу, стоит коснуться больной тогда темы «засилия на рижском побережье немецких бюргеров», как меняется настроение автора заметок. Приехавшая сюда публика в поисках развлечений, сорящая деньгами и пресыщенная бездельной жизнью вызывает у него раздражение.

«Обеспеченность и довольство, — пишет Андреев, — нивелирует людей больше, чем нищета и горе. Нет двух несчастных лиц, похожих одно на другое. А здесь все похожи. Одинаковая для всего сытого мира мода и выстригла их, и причесала, и одела по одному образцу, и нужны большие усилия, чтобы в этой массе однородных взглядов, улыбок и лиц подметить бездонную пропасть индивидуальности».

Со временем Мариенгоф и Эдинбург становятся неинтересны Андрееву. «Вон из этой толпы!» — восклицает он.

Восторженность первых дней уступает место интересу к будничной жизни коренного населения. «Латыш скромен и молчалив. Молча развозит он молоко; молча, с трубочкой в зубах, выдвигает он в море лодку и отправляется на свой опасный промысел».

Андреев даже подумывает напроситься с рыбаками в море — это и любопытство дачника, и профессиональный писательский интерес к той жизни населения Рижского взморья, которая скрыта от дачников фейерверком курортных развлечений.

Уезжал Андреев окрепший и отдохнувший. Сам Карлсбад ему очень понравился. Невесте он написал: «На будущий год обязательно приедем сюда».

Но приехать больше не пришлось. С женой он ездил на Балтику еще не раз, но уже в курортные места под Питером и в Финляндию.

Подписаться на RSS рассылку
Наверх
В начало дискуссии

Еще по теме

Рустем Вахитов
Россия

Рустем Вахитов

Кандидат философских наук

Азимов: неизбежность госсоциализма

Сергей Васильев
Латвия

Сергей Васильев

Бизнесмен, кризисный управляющий

Учить историю проще всего, став её участником

Валентин Антипенко
Беларусь

Валентин Антипенко

Управленец и краевед

Невольник чести

К 220 годовщине со Дня рождения А.С.Пушкина

Владимир Мироненко
Беларусь

Владимир Мироненко

Публицист, художник

«Большевизм абсолютно, неминуемо, исторически предопределен»

В какую сторону смотрят памятники?

Кстати, там на фотках, имхо, простое обяснение почему получился ниже ростом.В мастерской, где лепили, фигура дотягивала до самого потолка.

Россия коварно сдерживает безудержный рост Латвии

Не смешите.В Литву сейчас потоком идут инвестиции.И литовцы тоже открывают все новые производства. Особенно те, кто вернулся из эмиграции.

Четыре варианта для Молотова без Риббентропа: была ли альтернатива договору о ненападении между СССР и Германией?

---СССР и Германия начали формировать новые границы.----Вот именно. Два бандита начали делить награбленное.

Гастарбайтер – благо или зло?

Общество человеков несовершенно. Люди не способны заранее предугадать - что для них будет полезно, а что во вред, так что ваши предположения попросту пусты. Правильно было бы устра

Русскiй Мiр. От единства духовного к единству политическому

Есть, конечно. Кто же спорит. :)Однако надо понимать простую истину - географическая близость очень сильный аргумент.И китайцы в РФ и Беларусь сейчас переселяются очень интенсивно.

Мы используем cookies-файлы, чтобы улучшить работу сайта и Ваше взаимодействие с ним. Если Вы продолжаете использовать этот сайт, вы даете IMHOCLUB разрешение на сбор и хранение cookies-файлов на вашем устройстве.