Спикер дня

12.05.2012

Евгений Гомберг
Латвия

Евгений Гомберг

Убежденный рижанин, инженер-электрик по АСУ

Песнь о гарумзиме

Меня лично новая Латвия не приняла

Песнь о гарумзиме
  • Участники дискуссии:

    71
    501
  • Последняя реплика:

    больше месяца назад
Юрий Алексеев, Евгений Гомберг, Михаил Хесин, Татьяна Селина, Людмила Сафронова, Леонид Бабурин, Canuck ., Serge Beloukin, Вадим Гилис, Лилия Орлова, Александр Гильман, Монтер Мечников, Аркадий Посевин, Grigorij Zubarev, X Y, Павел Геннадьевич Мазай, neznamo kto, доктор хаус, Сергей Костенко, Юрий Петропавловский, Mister Zzz, Сергей Дровников, Elza Pavila, Павел Токаренко, Андрей (хуторянин), Lora Abarin, Владимир Бычковский, Константин Чекушин, Александр Кузьмин, Евгений Лурье, Борис Бахов, Сергей Т. Козлов, Игорь Буш, Вадим Фальков, Timber ***, Александр Литевский, Janis Veldre, N-тропик ., Марк Козыренко, Рахмет Реджепов, Игорь Франкенштейн, Алексей Владимиров, Снежинка Αυτονομία, Валерий Герасимов, Ольга  Шапаровская, Владимир Соколов, Олег Синяев, Всем спасибо!  До новых встреч, Олег Давыдов, Jelena Lendova, Антон Бутницкий, Сергей Галактионов, Валерий Суси, arvid miezis, Гаражи Кливерсала, Олег  Рыжий, Alexander Rudenko, Владимир Симиндей, Александр Артемьев, Константин Рудаков, Илья Врублевский, A B, Елена Рождественская, Илья Нелов (из Тель-Авива), Toms A, некто-в-сером недорасстрелянный, Татьяна Чистякова

Уважаемый мною журнал Rīgas Laiks взял большое интервью у нашего спикера Евгения Гомберга. По-моему, очень хорошее и интересное, особенно третья его часть (ИМХО). Ребята из RL умеют брать интервью. Председатель.

С Евгением Гомбергом беседовали Арнис Ритупс и Улдис Тиронс. Интервью опубликовано в майском номере журнал Rīgas Laiks на латышском языке.


– Вы наверняка помните стихотворение Маяковского, где он засовывает руку в карман и…

– …достает серпастый, молоткастый советский паспорт… «Я достаю из широких штанин дубликатом бесценного груза, читайте, завидуйте, я гражданин Советского Союза!»

– Вот именно. Вы наверняка имели несколько паспортов. Как вы относитесь к последнему, латвийскому?


– Как я могу к нему относиться? Он есть… Качественно сделан, опять красненький, корочки твердые, обложка «Монблан».

%script:googleAdSense%

– Тогда вопрос от Венички Ерофеева. Как-то он себе сказал, что для таких людей, как он, в паспорте нужна новая графа – «размах крыльев». Какую графу вы предложили бы внести для себя?

– Я бы поставил – «карасс».

– Карась? Рыба?


– Нет. Это с двумя «с», из религии боконизм, придуманной Куртом Воннегутом, «Колыбель для кошки». Карасс – это некая виртуальная общность людей, собранная вместе для выполнения божьей воли без своей на то воли и ведома. Они могут даже друг друга не знать и находиться на разных континентах. Это не единомышленники, а единочувственники, объединенные общим смыслом и целью.

Идеология очень простая: «Пожмем друг другу пятки и будем всех любить. Любить как нашу Землю, где надо дружно жить».

– А каких людей вы в этот карасс включили бы?


– Попытки обнаружить границы своего карасса, по законам боконизма, так же как и разгадать божий замысел, считаются невозможными.

– Как вы где-то сказали, что видели российские паспорта для мусульман, где четыре строки для жен…

– Да, дагестанский. Как бы вместо пропавшей графы «национальность»... Правда, в этом паспорте была заполнена только одна строка, по поводу прочих жена возражала…

– В частности для вас национальность имеет значение?


– Она больше имеет значение для окружающих, моя национальность.

– А кем они вас считают?

– А это кто как. Как иногда американцы говорят – ну, вы, русские, сами разберитесь, кто из вас еврей.

– Последний вопрос от Ерофеева — и перейдем к делу. Когда он себе задал вопрос – как отношусь к жизни, то сам себе и ответил – поверхностно. Как вы относитесь к жизни?


– Как в одном стихотворении, «жизнь такова, какова она есть, и более никакова».

– То есть жизнь сама по себе, а вы сами по себе.

– …и я в этом потоке.

– То есть вы не хозяин жизни.


– Ну, на самом деле никто не хозяин. Все за нас уже придумано, согласитесь: «…перерезать волосок может тот, кто его подвесил», если помните. Но мне как-то всегда казалось, что в жизни надо плыть по течению и немножко подруливать плавниками. То есть не «против», а «по», но подруливать…

– А деньги откуда? Если только плавниками…

– Так они там есть, по дороге, надо только правильно подруливать.

– На блюдечке с синей каемочкой…


– Блюдечка не бывает. Я в него не верю, по крайней мере мне оно никогда не попадалось.

– Праздный интерес – это из-за кризиса вы не поставили на Капри памятник Ленину? И почему вы вообще купили этот памятник?

– Ух! Позвольте сказать принципиальную вещь. У нас очень любят спорить на исторические темы. Поистреблял кого Петр Первый, сжег Барклай Ригу или нет. Читаю и думаю – какая глупость! Как можно спорить о том, что было 300 лет назад, когда все уже абсолютно запутались в событиях последних десяти лет.

Ребята, какие Капри? Я к капрям не имею никакого отношения! Я там был один раз в жизни, гуляли, видели таблички: здесь был Горький, а там жил Ленин. И хорошо, что вы спросили, потому что другой-то не спросит, а просто напишет: «Гомберг хотел купил памятник Ленину и поставить его на Капри».

Кстати, этот памятник на углу Ленина и Кирова... Знаете, кому он принадлежит? Будете смеяться… Мне когда-то предлагал его купить сын адвоката Андриса Грутупса, Виктор. Лежит на задворках магазина Debesmanna, недалеко от CSDD. Господа приватизировали Комбинат благоустройства (если не ошибаюсь, господин Гунтис Улманис когда-то был начальником этого комбината) вместе со складами и всем имуществом.

Помню, памятник Ленину снимали, было весело, но я не дождался, пока ногу отпилили, в три часа ночи уехал спать, в семь утра уже смотрел по телевизору, как его увозят на склад комбината. Теперь лежит рядышком с Петром Стучкой, который раньше стоял на Пилс Лаукумс, чуть ли не в обнимку! У Ильича отпилена ладонь. Мне рассказывал Миша Ульман. В разгар «медной лихорадки» 90-х какой-то полоумный предлагал ему купить на металлолом памятник Ленину и в доказательство протянул отпиленную ладонь. И эта ладонь вроде у Ульмана была, но пропала. А памятник без ладони так и лежит – валетом со Стучкой, в какой-то клети, шерочка с машерочкой…

По закону, который, думаю, написан не без того же Грутупса, «…kustamā manta», если она выморочная, то есть никому не принадлежит и не востребована (нет очевидных хозяев) в течение трех лет, она становится вашей собственностью. То есть если вы приватизировали склад, то через три года содержимое склада становится вашим. Неплохие деньги на этом делали. В общем, Виктор предложил, я с интересом посмотрел, но купить готов был только по цене металлолома, да и то из вежливости. Художественная ерунда, так, артефакт. С другой стороны, я, конечно, не удержался от маленького сувенира…

– Пальчик? Пуговица? Ушко?

– Ну что ж вы так слабо! У меня во дворе сувениром стоит гранитная плита с надписью Ļeņins. Та самая, с этого памятника, к которому мы школьниками на 1 сентября носили цветы. Когда памятник увезли, то постамент выбросили туда, где находится колонна Победы. Знаете, где кладбище памятников – Вароню алея, у крематория? Там он и валялся, ничейный, потом с моей подачи остатки гранитного покрытия употребил мой хороший знакомый каменорез Ивар Фелдбергс с условием, что эту плиту отдаст мне. Вот такая история…

– А зачем вам все эти памятники? Как у Пушкина – «Я памятник воздвиг себе нерукотворный»?

– Я просто попал в историю, что называется, случайно… И вся эта история с памятниками случайно стала какой-то вехой, небольшой, но отметиной в истории Латвии после обретения независимости. Но история вообще состоит из случайностей.

В 2000 году моей компании исполнялось 10 лет, мы решили сделать что-то хорошее для Риги, красивое. Можно набить самолет гостями и отвезти на футбол в Италию, как на юбилей Skonto. Но хотелось что-то оставить. Например, восстановленный красивый памятник на какой-нибудь площади. Что осталось от празднования 800-летия Риги? Салют на триста тысяч латов, заказанный каким-то иностранцем? А я рижанин, здесь родился, для меня родина – Рига, где бы она ни находилась, в составе какого государства…

Я много лет дружил с доктором – уже покойным... Борис Миронович Церлюк, он мне лечил позвоночник… Он родился в Бессарабии. Потом Бессарабия с Трансильванией попали в СССР, и он, не двигаясь с места, стал советским гражданином. Прошел всю войну, остался начальником госпиталя в Даугавпилсе, и через 50 лет, не сходя с места, перестал быть советским гражданином. Человек живет, а границы прыгают вокруг него.

Вы говорите – как я отношусь к жизни… Мы есть, а она вокруг прыгает. Да, возвращаясь к десятилетию... Я студентом подрабатывал (точнее проводил время, за это денег не платили!) в турбюро «Спутник». Было интересно — и английский тренировать на иностранцах, и история города меня всегда интересовала. Оттуда я и знал, что где-то валяется памятник Петру Первому. Оказалось, недалеко, на Крустабазницас, в гараже военной части. Тогдашний директор по памятникам господин Эйжен Упманис мне показал разобранные обломки скульптуры, и я увлекся. Потому что это интересный сам по себе challenge и хорошая художественная работа, не считая прочего.

Вообще я очень рад, что в моей жизни был этот период. Даже жаль, что кончился, может, когда-нибудь еще что-то сделаю. Напротив Англиканки на набережной поставил бы памятник архитектору Хаберланду и средневековым строителям Риги. На Калькю – две фигуры, танцующие танго, посвящение Оскару Строку. У вокзала — дурака-пассажира на куче чемоданов, опоздавшего на поезд или самолет. Попрошайку с шапкой и собачкой где-нибудь на людной улице (кстати, один авторитет культуры от этой идеи обиделся, это, знаете ли, оскорбляет латышский народ).

Мало кто понимает, что возня с восстановлением памятников была практически ежедневной работой несколько лет, пара часов каждый день. Этого, думаю, не знали джентльмены, затевая памятник Константину Чаксте. Они думали, что если собрать в кучку девять женщин, то, поднапрягшись, они кого-нибудь родят за месяц… А так не бывает, кампанией это не делается. Петр был больше организационной задачей — нужно было найти специалистов, придумать, как делать.

В Русском музее в Санкт-Петербурге мне порекомендовали литейщиков. Те приехали со своим скульптором, посмотрели и согласились взяться. Был риск: скульптуру при подъеме взрывали, и тут как с «Жигулями», если при аварии «поедут» лонжероны, основные несущие элементы, то кузов уже не восстановить. Ну и утрачено было 15-20% деталей. Но был авторский оригинал в гипсе – маленький такой, 1/3 натуральной величины, он и сейчас стоит в Крестовой галерее Домского собора. Мы сделали с него слепок, заодно петербургские мастера его подремонтировали. Потом по моей просьбе отлили его копию в бронзе.

Думали сделать к юбилею, в мае 2000 года, но пошли задержки, неожиданно вмешалась политика, и мы опоздали на год. А к юбилею компании мы заказали концерт Джо Кокера – первый, в Межапарке. Как раз к концерту нам привезли отлитую бронзовую копию, которая сейчас стоит у меня во дворе.

Договорились с бывшим РВЗ, теперь там Severstaļlat. Арендовали цех, собрали что было воедино, поставили рядышком отлитую модель, и с нее скульптор лепил утраченные части. Правая рука Петра слеплена с моей. Мы как-то пили чай, я сидел в низком кресле, наклонясь вперед и опершись о бедро. Вдруг Алексей Мурзин, скульптор, взглядом впился в мою руку: «А я все не мог понять, как же у него отсутствующая рука лежала!»

Потом была отдельная история, как эти детали – гипсовые формы – мы отправляли в Санкт-Петербург на литье, они застряли на российской таможне на два месяца, там нам выпили всю кровь. Причем в жуткий мороз, формы просто могли развалиться. Но все это сделали, отлили, привезли сюда, собрали. Подписали договор, что мы делаем работу, но памятник остается в собственности думы, потом они решат, куда его деть. Хотя вмонтированные детали, новые, все-таки мои. Так что собственность теперь совместная. Планировал подарить их думе вместе с работой, но все зависло.

Досталось мне, конечно, обидно и не по заслугам. Обвиняли, что испортил памятник, уничтожил патину – зеленый окисел на поверхости. Мы были вынуждены ее счистить, потому что скульптура сильно потрескалась, были дыры, их пришлось латать. Соединяли эти части в начале двадцатого века клепкой. И если памятник разобран на части, обратно клепку уже не восстановить. Мы вынуждены были сваривать куски под аргоном, и нам сказали, что это не аутентично. Но в то время сварка еще не была изобретена.

Бронзовую скульптуру отливают не целиком, а из фрагментов, она внутри полая. Под фрагменты делают отдельные формы. Мы искали литейку в Латвии, но тут это искусство пропало. Да, у нас тоже льют бронзу, но по технологии бронзового века: в земляную форму. А потом скульптор мучается, отливку вручную шлифует, доводя поверхности до блеска. Получается вроде интересный контраст: блеск на черном фоне, но это вынужденный прием. А петербургские литейщики работают с воском и керамикой. Делается гипсовая форма, в нее заливается черный воск. Потом воск обливается керамикой, керамика застывает, воск выплавляют и через тонкие трубочки заливают расплавленную бронзу. Получается именно то, что вышло из рук скульптора. Так отлит Барклай, там заметно то, что скульптор Аникушин (тот самый, который «Пушкин в крылатке» напротив Русского музея, — учитель Мурзина) называл «трепетной лепкой», видны пальцы скульптора. В земляной форме это сделать нереально.

Вообще в Латвии плохо разбираются в бронзе, даже те, кому по долгу положено. Главный реставратор Латвии Даце Чолдере нас клеймила: уничтожили патину 1915 года, «доброкачественную», ведь тогда еще не было автомобилей и сернокислотных выделений. И это полная чушь. Естественная патина за пять лет, что простоял памятник, не возникает, Барклай десять лет уже стоит – и ни пятнышка. Готовую скульптуру обливают раствором воска в безине, и тончайший слой воска прочно защищает металл от окисления. А можно искусственно озеленить, сразу. Литейщики рассказывали, что Церетели выставляет рабочим пива ящиками, ну те потом и поливают готовую скульптуру, окисляется в момент.

Кусочек бронзы с Петра, не говоря, что это, мы отправили на химический факультет Латвийского университета. Профессор Ацтиньш выдал заключение, что это какая-то странная хлоридная патина, словно объект 20 лет пролежал в морской воде. Ошибся всего на год: он там пролежал 19 лет…

Продолжение ЗДЕСЬ
 

Подписаться на RSS рассылку
Наверх
В начало дискуссии

Еще по теме

Евгений Гомберг
Латвия

Евгений Гомберг

Убежденный рижанин, инженер-электрик по АСУ

В чудеса не верю. Может, зря?

Сканы не горят

Евгений Гомберг
Латвия

Евгений Гомберг

Убежденный рижанин, инженер-электрик по АСУ

«Настоящее против меня...»

Как мы делали Барклая

Это их победа. И наша память

«Бессмертный полк» в Риге

Евгений Гомберг
Латвия

Евгений Гомберг

Убежденный рижанин, инженер-электрик по АСУ

Плевок из вечности

Это — жесть!

Мы используем cookies-файлы, чтобы улучшить работу сайта и Ваше взаимодействие с ним. Если Вы продолжаете использовать этот сайт, вы даете IMHOCLUB разрешение на сбор и хранение cookies-файлов на вашем устройстве.