Прежде всего

07.11.2017

Владимир Мироненко
Беларусь

Владимир Мироненко

Публицист, художник

ПЕРВЫЕ СТО

ПЕРВЫЕ СТО
  • Участники дискуссии:

    15
    37
  • Последняя реплика:

    больше месяца назад

  
 
В
столетний юбилей Октября неизбежно вспоминаются до дыр затёртые словеса: «Есть у революции начало, нет у революции конца». На самом деле, конечно, и начиналась революция тоже гораздо раньше, чем в семнадцатом. Революционная история человечества равна его эволюционной истории.
 
Война, говаривал герр фон Клаузевиц, есть продолжение политики иными средствами. Точно так же революция есть продолжение иными средствами эволюции, качественный скачок, единственно возможное средство идти дальше, когда эволюция заходит в тупик. Вот почему модное нынче противопоставление революции и эволюции бессмысленно.
 

Конечно, вершить историю без крови и грохота предпочтительней. Но если дошло до крови и грохота, будут и кровь, и грохот. Вот не надо доводить.
 

Мы наблюдаем сегодня пошлейшую попытку представить Октябрь семнадцатого — грандиозную историческую веху — как досадную случайность, заговор кучки безумцев или марионеточный переворот. Кто говорит так, не понимает не просто духа истории, но смысла собственных слов. Вокруг незначительных событий не ломают копья сто лет спустя, их не пытаются принизить, а просто забывают.


Великую Октябрьскую же забыть нельзя. Смотрите, с какой гордостью и с каким умилением рассказывали нам всё это время ушлые ребята из телевизора о том, что народ не помнит уже, кто такой Ленин. Нам с глубоким удовлетворением показывали несчастных детей, которые действительно не знали, кто это такой. Нам с нескрываемой радостью сообщали, что в будущем об отце-основателе Советского Союза никто не вспомнит.

Но вот запахло жареным в Украине — и, надо же, немедленно вспомнили. Первым делом полетели памятники лично товарищу Ленину, якобы давно всем безразличному. Вроде бы смешно было проводить «декоммунизацию» после Януковича, который отнюдь не Мао Цзэдун и не Че Гевара. Но нет, воспользовались случаем и немедленно наверстали упущенное, несмотря на то, что злободневных проблем было хоть отбавляй.

Это значит, что и коммунизм до сих пор — дело на злобу дня. Это значит, что столетней давности деятель до сих пор является костью в горле и бельмом на глазу определённым, вполне могучим и деятельным, операторам общества. Это значит, что канувший в Лету красный флаг по-прежнему является красной тряпкой для быка. Даже руины коммунизма вызывают бешеную ненависть.
 

Потому что то, о чём они шепчут среди ветров запустения, по сей день находится в самом важном месте — в душе народной, в ментальной матрице жителя бывшего СССР, от латыша до киргиза.
 

Сам окружающий нас ландшафт — до сих пор в основном советский, брежневский. Мы существуем в советских городах с их своеобразной архитектурой. От окружающего трудно спрятаться, и окружающее невозможно спрятать от себя. Да и не нужно этого делать. Стоит только внимательно присмотреться к тем, кто призывает так поступить, и окончательно убеждаешься, что не нужно.


Да, вокруг советской истории создана целая мифология, и каждый из наиболее голосистых спорщиков только окучивает свой излюбленный миф. Один рассказывает, как Сталин расстрелял миллиард, а второй — что, во-первых, не миллиард, а сотню, а во-вторых, эта сотня сама себя расстреляла. Поиск истины заменили пропагандистские упражнения довольно идиотского свойства. Вот с таким идейным багажом подошли мы к столетию Октября.

Между тем, необходимо понять, что красная история длилась на достаточно серьёзном промежутке времени на огромных пространствах. Речь не только о бывшей Российской Империи. Здесь и Америка, и Азия, и Африка. Даже на Антарктиде возвышается бюст Ленина. Пожалуй, только Австралия охвачена слабо.

В этой истории задействовано огромное множество участников, активных и пассивных. О них говорил арктический Ленин:
 



«Превосходные душевные качества бывают у небольшого числа людей, решают же исторический исход гигантские массы, которые, если небольшое число людей не подходит к ним, иногда с этим небольшим числом людей обращаются не слишком вежливо».
 


История коммунизма объединяет три колоссальности — человеческую, пространственную, временную. Уже поэтому однозначной оценки его быть не может. Процесс слишком грандиозен для этого.


С позиций сегодняшнего дня главным представляется следующее.

Во-первых, колоссальная территория вышла из-под управления признанных представителей традиционной элиты. Царя и связанную с ним аристократическую верхушку просто стёрли с лица земли. Бывшая Российская Империя была выключена из общего многовекового исторического процесса.

Учитывая роль, которую она играла в нём ранее, большой вопрос, явилось это злом или благом для населения. Государство, возникшее на месте империи Романовых, включилось в этот процесс с новой, куда более значимой, ролью, на новых правах и на новых правилах, которые вопреки многочисленным трудностям смогло навязать миру.
 

Первые десять лет после революции оно существовало как центр мировой истории, как образец для подражания, ни много ни мало надежда человечества, чего не случалось ни до, ни после в истории России.
 

Во-вторых, на историческую арену вышли в качестве действующих лиц не просто широкие народные массы, но тёмный народ, люди из глубин. «Кто был ничем, тот станет всем», — поётся в главной революционной песне. Именно так и произошло.

Заработали беспрецедентные социальные лифты. Обитатели дремучих захолустий, медвежьих углов, горьковских городков окуровых взмывали до уровня учёных, инженеров, партийных функционеров. Именно ради этого невиданного взлёта они были готовы терпеть бараки, гулаги и шарашки. Более того, мироощущение этих людей оставалось оптимистичным. Они были заворожены открывшимися перспективами.

Этот процесс означал не только раскрепощение и взрыв энергии веками существовавших вне истории народных масс. Антропология советского человека оказалась весьма неоднозначна. Но другой она быть и не могла. Естественно, что вместе с действительно талантливыми представителями народа наверх должна была хлынуть всевозможная накипь. А скопилось её за века прозябания очень много. Раздражение, невежество, жестокость, отчаяние хлынули из глубин наружу.

И всё же в самом факте прорыва семнадцатого года есть нечто бесспорно титаническое. Массы, возглавленные большевистской контрэлитой, утвердили своё право на величие, своё право на историю. Именно об этом писал Янка Купала в своём знаменитом стихотворении: «Людзьмi звацца».

В-третьих, было построено государство нового типа, с новой идеологией. Сам Ленин говорил о нём так:
 



«Никакая сила в мире не может взять назад того, что Советское государство было создано. Это — всемирно-историческая победа. Сотни лет государства строились по буржуазному типу, и впервые была найдена форма государства не буржуазного. Может быть, наш аппарат и плох, но говорят, что первая паровая машина, которая была изобретена, была тоже плоха, и даже неизвестно, работала ли она. Но не в этом дело, а дело в том, что изобретение было сделано. Пускай первая паровая машина по своей форме и была непригодна, но зато теперь мы имеем паровоз. Пусть наш государственный аппарат из рук вон плох, но все-таки он создан, величайшее историческое изобретение сделано».
 



Нельзя не заметить, что ленинский паровоз всё-таки работал. Да, его движение было неравномерным, но оно продолжалось более семидесяти лет. Причём ленинская машина функционировала в качестве сверхдержавы.

Мы можем по-разному оценивать результаты её работы. Бесспорно одно: Октябрь доказал и показал возможность некапиталистического пути.
 

Поэтому когда нам сотнями и тысячами голосов, сладких и скрипучих, говорят о безальтернативности современной мировой системы, построенной на диком капитализме и корпоратократии, мы имеем наглядный и неопровержимый контраргумент.
 

Система же скатывается сегодня в неразрешимые и опасные противоречия. Человечество просто не может не думать об альтернативе и способах воплощения альтернативы.

Именно благодаря Великому Октябрю мы знаем, что такое воплощение возможно. Правда, как говорил товарищ Мао, ведавший толк в планетарных процессах, чтобы один раз победить, нужно сто раз проиграть. Неизвестно, есть ли у обитателей земного шара ещё сто лет для этих ста проигрышей.
                

Подписаться на RSS рассылку
Наверх
В начало дискуссии

Еще по теме

Владимир  Симиндей
Россия

Владимир Симиндей

Историк

Когда Латвии жилось лучше — при Карлисе Улманисе или сегодня?

Итоги века

Владислав Гуща
Великобритания

Владислав Гуща

Инженер-электронщик

Сто лет вранья

Латвия 1918—2018

Александр Филей
Латвия

Александр Филей

Латвийский русский филолог

Бермондт и Лачплесис — одно лицо?

Латвийской государственности посвящается

Юрий Глушаков
Беларусь

Юрий Глушаков

Историк, журналист

Выстрел, который разбудил мир

Попробуем рассмотреть, как это было на деле

Украина в истерике: Италия приговорила бойца Нацгвардии

Не для того США тратят на свою армию 700 млрд ежегодно, чтобы разные голодранцы брались их судить.

Русскiй Мiр. От единства духовного к единству политическому

Массовой свистопляской экспонатов кунсткамеры удовлетворён. Текст этот довольно древний, тринадцатого, кажись, года, откуда его стянул редактор - не знаю, но это не принципиально.

Что у националистов на уме, то у МИД Латвии на языке

И в следующий раз тоже будешь говорить , только тогда , когда спрошу .

Дело о "русском шпионе": кто заказал Олега Бурака

Насколько необходимо знать латгальскую культуру и латгальских политиков, чтобы любить Латгалию? Регион многонациональный, каждому интересна та ветвь, к которой принадлежит он сам.

Механизмы укрепления русского самосознания

Лично я не считаю, что говорят власти Латвии о легионерах СС, это миф. Это самая настоящая грязная ложь. Точно также можно говорить о всех, кто воевал под знаменами третьего рейха,

Мы используем cookies-файлы, чтобы улучшить работу сайта и Ваше взаимодействие с ним. Если Вы продолжаете использовать этот сайт, вы даете IMHOCLUB разрешение на сбор и хранение cookies-файлов на вашем устройстве.