Интеграция

22.10.2020

Алексей Дзермант
Беларусь

Алексей Дзермант

Председатель.BY

Наш путь если не полностью, то во многом связан с Евразией. Настало время об этом говорить

Наш путь если не полностью, то во многом связан с Евразией. Настало время об этом говорить
  • Участники дискуссии:

    1
    1
  • Последняя реплика:

    больше месяца назад

Научный сотрудник Института философии НАН, политолог Алексей Дзермант дал свой вариант ответа на вопрос, почему Евразию в последнее время «трясет», а также рассказал о причинах кризиса в Кыргызстане, интересах Турции в военном конфликте на Кавказе и успехах будущей президентской кампании Игоря Додона.

— Недавно в Москве вышла ваша книга «Беларусь—Евразия. Пограничье России и Европы», где собраны политические очерки и эссе. Пару недель назад вы уже успели презентовать ее в Минске. Чем может заинтересовать издание читателей?

— В книге представлено мое понимание Евразии и каким образом Беларусь соотносится с Евразией. Я считаю, что мы являемся частью евразийского пространства гораздо в большей степени, чем европейского, как в прошлом, так и сейчас, и в будущем. Многие, уже прочитавшие книгу, полагают, что я обосновал белорусскую версию евразийства. Эта версия, утвержденная в России, имеет популярность в далеких от нас государствах — Казахстане, странах Средней Азии. Но я увидел много элементов, которые позволяют утверждать: Беларусь тоже имеет отношение к Евразии. Мое описание белорусского евразийства не претендует на полное исчерпание темы. Но я ранее никогда не встречал, чтобы кто-то Беларусь и белорусскость осмысливал через Евразию. Читателю судить, насколько у меня это получилось.

— Вы отметили, что Беларусь больше Евразия, чем Европа. Как вы можете обосновать это мнение?

— Есть несколько культурных столпов этого убеждения. Само понятие Евразии включает сочетание европейских и азиатских элементов. Если подумать, что мы можем считать в нас классическим европейским, то таких элементов на самом деле немного. Да, это наличие западного христианства, католицизма, влияние на архитектуру, культуру. Но одновременно с этим есть сильное восточное влияние. Православие — явление, что зародилось и развилось в Малой Азии, Византии, которая была евразийским образованием. То есть православие само по себе — некая производная от встречи культур. Сыграло роль, конечно, наше нахождение в ряде государственных образований. Так, в Киевской Руси степь и лес соседствовали всегда. Я и Великое Княжество Литовское считаю евразийским образованием. В какой-то момент оно переключилось на западный вектор через влияние Польши. Наш опыт нахождения в Российской империи и в СССР — это существование в больших евразийских державах. Там мы, белорусы, занимали далеко не последние роли. Наш путь если не полностью, то во многом связан с Евразией. Настало время об этом говорить. И сейчас мы ориентированы и геополитически, и экономически именно на евразийскую интеграцию.

— В ваших публикациях часто встречается понятие «белорусский балкон». Какую смысловую основу в него вкладываете?

— Если посмотреть на карту интеграционных образований, которые есть сейчас в Евразии (Европейский союз, с другой стороны Евразийский экономический союз и Организация Договора о коллективной безопасности), то Беларусь является участником двух последних объединений, соответственно, принадлежит к их блоку. Также мы видим, что наша страна в силу своей географической конфигурации выступает далеко на Запад, находится в смычке с государствами — членами ЕС или теми, которые туда стремятся (как Украина). Это позволяет говорить мне о «балконе».

До Первой мировой войны существовал «польский балкон». Территория Польского царства выдавалась в территорию Европы, сейчас мы оказались в таком положении. Оно не сильно завидное, потому что мы находимся на стыке блоков, которые между собой не сильно мирно существуют. Это достаточно опасное положение — балкон может рухнуть, если его будут стремиться завоевать либо оттащить. Но в тоже время наш балкон держит стратегическую ситуацию во всем регионе восточной Европы и в военном, и в геополитическом смысле. Если нас не станет, будет очень уязвима Калининградская область, которую легко раздавить военным способом. Если нас перетянут в блок Польша—Литва—Украина, он усиливается до 90 миллионов человек. Это уже серьезная мощь, которая пойдет на Россию. Сейчас мы удерживаем баланс и являемся ключом к региону. Наша позиция — устоять, не дать перетянуть себя в противный лагерь, иначе это нарушит баланс сил.

— Выбор вектора европейского или евразийского (в тесном сотрудничестве с Россией) перед нашим государством стоял и сейчас. Руководство страны выбрало развитие во взаимодействии с Россией. Как это решение предопределит будущее нашей страны?

— Наша власть осознанно выбрала курс. Несмотря на наши попытки наладить отношения с Западом, было понимание, что реальная поддержка в трудный момент придет именно с востока. Этот момент настал. Что касается будущего, события показали — мы не будем закрываться от Запада, но реальное развитие через технологии, инвестиции, поддержку экономики, общее дело будет связано с евразийской интеграцией в широком смысле. Я не только Россию имею в виду, но и Китай. Это определяется и тем, что мировой центр развития смещается в Китай. Там технологии и экономические, и социальные, и политические ничем не уступают западным. Если ты хочешь шагать в ногу со временем, то Китай как минимум нельзя игнорировать. А как максимум они уже шагнули во многом дальше Европы и США. Поскольку политическая история нас так повернула, стоит брать оттуда максимум. Это не значит, что мы должны отказаться от Запада полностью. Мы от них двери не закрываем. Когда Запад осознает, что с нами придется иметь дело, мы можем им предложить большое сотрудничество, а не только дружбу против кого-то. Наоборот, наша линия — объединять всю Евразию (Китай, Россию, Европу) в некую единую конструкцию. Пока это не получается, но это же не значит, что не получится в будущем.

— Вы уверенно высказываетесь, что Беларуси точно не нужна парламентская республика, скорее переход от суперпрезидентской к просто президентской с усилением роли иных ветвей власти. Почему не верите, что Беларуси подойдет форма парламентской республики?

— Парламентская республика изобретена на Западе для их политической культуры. У нас явления парламентаризма происходят со странными мутациями. Я не знаю ни одной успешной постсоветской страны, где парламентская республика показала свою эффективность и привела к хорошим результатам. Как пример — Молдова и Украина. В Молдове парламент был, по сути, приватизирован олигархом Владимиром Плахотнюком. Он «дирижировал» партиями, скупая и шантажируя их. Украина имеет президентско-парламентскую республику, где у главы государства мало полномочий. Даже при желании он не сильно может контролировать ситуацию в стране. Более успешные постсоветские страны — Казахстан, Азербайджан, Россия и мы — демонстрировали устойчивые политические модели. Поэтому я считаю, что нам нельзя полностью отбрасывать президентскую модель правления, ее нужно модернизировать, вводить элементы, которые были бы более демократизированы. Партийные структуры стоит усилить, президенту не нужно назначать всех руководителей районов и предприятий. Можно отдать что-то на свободный выбор людям. Возможно, стоит премьер-министра назначать исходя из того, какая партия взяла большинство в парламенте. Парламент может решать внешнеполитические вопросы. В экономике, на мой взгляд, имеет смысл усилить роль премьера. То есть перераспределить полномочия, чтобы не один президент отвечал за все. Но весь каркас не должен быть перекошен в сторону парламента.

Степанакерт после обстрела. Фото: armenpress.am

Степанакерт после обстрела. Фото: armenpress.am

— Вы предлагаете в своих публикациях всерьез задуматься о партийной идеологии и конкурентной борьбе партий. Как, на ваш взгляд, стоит начать создание партий в нашей стране, ведь их роль в Беларуси весьма слаба?

— Фактически партийным строительством нужно заниматься с нуля — проработать программу, сформировать актив из людей, которые готовы стать политиками. Немногие могут выступать публично, спорить, отстаивать свои идеалы. Я думаю, что нам не нужна одна большая провластная партия и несколько на подтанцовке. Лучше бы смотрелся конгломерат — три-четыре партии с разными идеологическими оттенками. Одна крупная провластная партия будет придавать ощущение монополизированности власти. Необходимо пару лет, чтобы наша страна приблизилась хоть к какому-то сценарию партийности.

— Очень активно народ проявляет себя во внесении предложений по поправкам в Конституцию. Что бы вы хотели увидеть в новом варианте Основного закона Беларуси?

— Как вариант, коррективы в отношении того, кто может избираться президентом. У нас сейчас им может стать только гражданин Беларуси по рождению, что отсекает многих этнических белорусов, рожденных за рубежом. Я предлагаю включать вещи, связанные с геополитическим выбором, при этом норма про безъядерный статус и стремление к нейтралитету, мне кажется, не весьма отвечает современным реалиям. Что касается ветвей власти, я бы перераспределил полномочия: больше — парламенту в формировании правительства, больше прав местным органам власти. Стоило бы прописать в Конституции такой орган, как Белорусское всенародное собрание. Во многих государствах есть страхующие органы, которые при конфликте властей выступают надзорными. Может, у нас стоит ввести такой же орган — условно говоря, хранителя государственности. Например, в Иране есть Корпус стражей Исламской революции — отдельная структура, являющаяся скрепой государства. Такой орган независимо от партий, личности премьера и президента мог бы стать тем, за кем будет решающее слово.

— Расширим вектор нашей беседы на пространство всей Евразии. В Беларуси очень внимательно следили за событиями в Кыргызстане, где произошла смена власти. Эксперты размышляли о схожести протестов в Беларуси и Бишкеке, но этимология митингов все же разнится. На ваш взгляд, у этих событий есть единые черты?

— Единственное сходство в том, что применяются одинаковые технологии переворотов. По структуре наши государства разные. Во-первых, Кыргызстан разделен территориально. Там всегда была борьба северных и южных элит. Северные кланы более светские, русифицированные в некотором смысле. В южном регионе более исламистские, националистические настроения. Там постоянно возникали этнические конфликты с узбеками. Конфликт произошел из-за того, что одна часть элит посчитала итоги выборов несправедливыми в ее отношении. Они не получили контроля над ресурсами, над властью — все забирают северяне. История Кыргызстана проходит под знаменем борьбы элит, у них никак не получается установить баланс. Сейчас произошла очередная «пересменка».

Депутатские мандаты получили только партии, поддерживающие власть Сооронбая Жээнбекова. Альтернативные центры сил не прошли в парламент и восстали. То есть должна быть новая перезагрузка, передел власти, собственности и ресурсов.

— В отношении конфликта Армении и Азербайджана уже очевидно, что воюют в регионе не только за интересы этих двух стран. Свои намерения проявляет Турция — с чего проблемы Кавказа заинтересовали это государство?

— Раньше, во времена Османской империи, Кавказ был серьезной зоной влияния Турции. Весь этот регион попадал под ее влияние. Появление Турции в конфликте нужно рассматривать в контексте политики неоосманизма Реджепа Тайипа Эрдогана. Он стремится возродить былое величие Турции и для этого всеми способами пытается влезать в территориальные споры. Это произошло и в Сирии, и в Ливии он к этому стремился, сейчас — в Закавказье. Азербайджан этнически близок к туркам. Азербайджанцы считают, что они один народ. Закавказье — это столкновение интересов Турции и России. Мы наблюдаем (в некотором смысле) возрождение минувших империй.

Посмотрим, как далеко зайдут Турция и Азербайджан в давлении на Армению. Сейчас военные действия идут на территории Карабаха. Если конфликт разрастется и по Армении нанесут удар, тогда включится механизм защиты со стороны ОДКБ. Понятно, Россия, Беларусь, Казахстан не очень хотят в это вмешиваться, имея хорошие отношения и с Турцией, и с Азербайджаном. Баланс тонкий — нужно не дать растерзать армян и не поссориться с Азербайджаном, чтобы он не примкнул к Турции. Я думаю, что часть территории армяне отдадут. И на какое-то время все успокоится.

— Еще один интересный Евразийскому экономическому союзу вектор — Молдова. Возможен ли там политический кризис на фоне будущих президентских выборов?

— Молдова — важное для понимания процессов в Евразии государство. Политически Молдова расколота на пророссийскую часть, которую возглавляет Игорь Додон, и на прозападную часть, которую возглавляет Майя Санду, созданный на Западе для Молдовы новый лидер. Силы представлены таким образом — 40-45 процентов населения за Россию и Додона, 30-35 процентов за румынский вектор и Майю Санду, а остальные голоса потом присоединяются к тем или другим. Раньше всем этим процессом управлял олигарх Плахотнюк. Теперь начинается борьба, потому что нет «балансира» в его лице. На выборах в начале ноября западные силы планируют серьезно атаковать Додона и забрать власть в свои руки с возможными уличными акциями. У Игоря Додона есть небольшое преимущество в процентах, вероятно, он победит. Но западные силы будут «играть» улицу, пытаясь таким путем прийти к власти и развернуть Молдову полностью на Запад.

— Из тем нашего разговора складывается печальная картина сегодняшних событий в Евразии. Почему все так обострилось именно сейчас и одновременно?

— Есть общие причины, которые дестабилизируют мир, — эпидемия «ковида» ударила по всем. Эту ситуацию большие страны готовы использовать в своих интересах, например, США, где много жертв от «ковида» и противостояние внутри страны. Штаты понимают, если на этом фоне они «взорвутся», а в Евразии все будет спокойно, они потеряют лидерство в мире. Чтобы их не опередили, им нужно пережить свой пожар, поджигая Евразию. У нас будет гореть дольше, а они первыми успеют выскочить из кризиса. Если Евразию оставят в покое, то скачок сделает либо Россия, либо Китай, поэтому необходимо закладывать точки напряженности. Иногда проблемы создаем и мы сами. Очаги не всегда привносятся, часто создаются лишь условия, чтобы все начало рушиться: где-то плохо с экономикой, где-то — клановые разборки, где-то — политические ошибки и еще что-то. А если все это вкладывать в систему, где-то «помогать», где-то, наоборот, пропускать, начинает трясти весь континент.

Мария ДАДАЛКО


zviazda.by



Подписаться на RSS рассылку
Наверх
В начало дискуссии

Еще по теме

Алексей Дзермант
Беларусь

Алексей Дзермант

Председатель.BY

Империя ли Россия?

Алексей Дзермант
Беларусь

Алексей Дзермант

Председатель.BY

Работу по продвижению евразийских идей приходится вести партизанскими методами

Алексей Дзермант
Беларусь

Алексей Дзермант

Председатель.BY

После произошедших событий ценность Союзного государства в глазах простых граждан Беларуси будет гораздо выше

Александр Филей
Латвия

Александр Филей

Латвийский русский филолог

ЗАКОН И ПРАВДА ТОРЖЕСТВУЮТ

2020: ПАНДЕМИЯ И ПЕРЕСМОТР ГЛОБАЛЬНОЙ ПОВЕСТКИ

А вы проверьте за сасунг - уже не актуальноА это кто написал? «А кто это сдееелал»?

Путин опять вмешивается в американские выборы

Марк, по моему мнению докторов было несколько, двое — точно.Один начитанный, эрудированный и с широким уровнем кругозора, а другой типа отса, так что я вообще думаю этот персонаж б

Три псевдонима моего деда

Интересно, как дети репрессированных относились к своему участию в войне. А тут вдвойне, солдат освобождал Латвию от немцев. Ведь, наверняка, остались какие-то письма о первых впеч

Зачем праздновать 18 ноября?

Очень умиляет, когда про латгальский "суржик" рассуждает человек, который по-латгальски не говорит.Владимир, Вы можете пояснить, что такое "латгальский сурждик"? Ну пара примеров п

Евразийство или русский национализм?

Если население переселится на постоянное место жительства в другие страны - то однозначно язык будет забываться. Не в первом поколении , так во втором перестанут говорить на

Мы используем cookies-файлы, чтобы улучшить работу сайта и Ваше взаимодействие с ним. Если Вы продолжаете использовать этот сайт, вы даете IMHOCLUB разрешение на сбор и хранение cookies-файлов на вашем устройстве.