День Победы

02.08.2014

Виктор Гущин
Латвия

Виктор Гущин

Историк

Как генерал армии Баграмян едва не погиб в Елгаве

Из истории освободительных боев летом 1944 года

Как генерал армии Баграмян едва не погиб в Елгаве
  • Участники дискуссии:

    6
    12
  • Последняя реплика:

    больше месяца назад

Фактически на протяжении всего дня 31 июля в Елгаве находился командующий 1-м Прибалтийским фронтом генерал армии Иван Христофорович Баграмян. Вот как он описывает события этого дня в своих мемуарах:

«Наступил последний день июля. Генерал Крейзер доложил, что после короткой артиллерийской подготовки пошли в атаку части 1-го гвардейского стрелкового корпуса и две мехбригады 3-го гвардейского мехкорпуса. Бои на улицах завершаются...
 
Мне захотелось взглянуть на итоги заключительного удара по врагу в этом многострадальном городе, и, пригласив с собой генерал- полковника Н. М. Хлебникова, я выехал на место сражения. На КП 51-й мы Крейзера не застали. Он выехал в Елгаву. Мы последовали за ним. Однако в городе еще шел бой. У самой Елгавы наши автомашины попали под минометный обстрел. Мы залегли в кювет. Хлебников невесело пошутил: Невежливо фрицы встречают нас... А в этом виноват прежде всего командующий артиллерией, — ответил я в том же тоне. — Что же твои артиллеристы позволяют паршивым фашистским минометчикам держать нас в придорожной канаве?
 
— Ну, я им намылю шею за такое неуважение к начальству! — сказал Николай Михайлович, сделав свирепое лицо.
 
Пока мы обменивались колкостями, разрывы мин становились все реже, и я предложил Хлебникову:
 
— Давай-ка, Николай Михайлович, вспомним солдатскую выучку и двинем короткими перебежками к городу.
 
Так вот мы с Хлебниковым и вышли из-под обстрела. А недалеко от города нас встретил полковник с группой автоматчиков, посланный нам навстречу Крейзером, которому сообщили, что мы выехали к нему на передовой наблюдательный пункт. Когда мы появились на НП Якова Григорьевича, он облегченно вздохнул, увидев нас невредимыми, но тут же предупредил, что здесь нам оставаться чрезвычайно опасно и лучше вернуться на командный пункт армии, откуда и управлять легче.
 
— Товарищ командующий армией! — с напускной строгостью возразил я. — О какой опасности идет речь? Ведь город-то наш! Гарнизон, как вы доложили, разгромлен наголову!
 
На мгновение смутившись, Крейзер сказал:
 
— Город действительно уже был наш, но подоспевшие из Риги подкрепления внезапной контратакой потеснили наши части и теперь продолжают отчаянно контратаковать.
 
— Николай Михайлович, — повернулся я к Хлебникову, — мы когда-нибудь бежали из освобожденных нашими войсками городов? А ведь товарищ Крейзер именно это нам и предлагает.
 
— Нет, товарищ командующий, ни за что не опозорим своих седин! — поняв мою шутку, клятвенно заявил Хлебников и, увидев, что я при последних его словах снял фуражку и вытираю пот с гладко выбритой головы, вдруг весело захохотал.
 
Шутка, наконец, дошла до сознания Крейзера, и он, поняв, что я не сержусь на него за невольную дезинформацию, тоже с облегчением рассмеялся, а потом рассказал, что оборона города поддерживается за счет постоянного подхода подкреплений из Риги. В связи с этим командарм отдал приказ — силами стрелковой дивизии и мехбригады пробиться на северо-восточную окраину города и захватить вокзал и мост через Лиелупе, то есть отрезать путь, по которому прибывали подкрепления. Эту задачу войска сейчас и решали.

Противник, видимо, осознал надвигавшуюся катастрофу. Канонада и несмолкаемый рокот всех видов стрелкового оружия нарастали со стороны вокзала с каждой минутой. Видно было, что именно там сейчас решается судьба города.

Крейзер не отрывался от телефонной трубки, выслушивая доклады о ходе атаки. Каждую полученную весть он повторял вслух:
 
Пехота ворвалась в здание вокзала. Бой продолжается внутри здания... На путях много эшелонов с военными грузами... Только что подошедший эшелон с фашистской пехотой расстрелян прямо на путях... Танки ворвались на мост и овладели им. Противник не успел взорвать его...
 
Крейзер доложил, что в решающий момент боя за вокзал туда подоспел с подкреплением заместитель командира 3-го гвардейского мехкорпуса по политической части полковник Артем Филиппович Андреев. Он помог отбить контратаку противника, пытавшегося вернуть вокзал. В ходе штурма, как потом стало известно при рассмотрении представлений к награждению, совершил также выдающийся подвиг заместитель командира 64-го отдельного тяжелого танкового полка по политической части подполковник Леонид Афанасьевич Бердичевский. Следуя в атаку на своем танке во главе подразделений полка, он уничтожил один вражеский танк и 15 зенитных орудий.

Дважды танк загорался, и оба раза Бердичевский, рискуя жизнью, организовывал тушение пожара. Все члены экипажа получили сильные ожоги, однако продолжали бой. И в третий раз вспыхнула машина — броню пробило снарядом. Раненый осколками, подполковник приказал экипажу покинуть горящий танк, а сам, прикрывая отход танкистов, продолжал вести огонь до тех пор, пока машина не взорвалась. Так погиб этот бесстрашный человек. Звание Героя Советского Союза Л. А. Бердичевскому было присвоено посмертно.
 
Итак, пути отступления остаткам гитлеровского гарнизона на Ригу отрезаны: захват моста вскоре сказался на ходе боя и в других районах города. Сопротивление стало заметно ослабевать. Вскоре командир 1-го гвардейского стрелкового корпуса генерал И. Миссан доложил, что разрозненные группы вояк разгромленного гарнизона бежали на северо-запад. Важный форпост обороны противника на западных подступах к Риге был в наших руках. Мы с Н. М. Хлебниковым проехали по улицам города, на которых кое-где еще продолжалась перестрелка.

Много развалин. Улицы загромождены завалами, подбитыми танками, орудиями, автомашинами и другой техникой. Об ожесточенности боев свидетельствовало множество трупов, большей частью в грязно-зеленых немецких мундирах.
 
Я приказал Крейзеру закрепить успех наступления, превратив город в крупный узел сопротивления на случай возможных попыток противника вновь овладеть им, а прощаясь с командармом, предложил ему подготовить список частей, отличившихся в боях за Елгаву, для доклада Верховному Главнокомандующему…»
 
Когда генерал армии И.Х.Баграмян уезжал из Елгавы, он едва не погиб.

«Мы возвращались из Елгавы, — пишет он в своих мемуарах.
 
— Хлебников беспрерывно шутил, громко декламировал стихи, словно стараясь подавить душевную тревогу, навеянную встречей со смертью и видом разрушенного города. На окраине путь нам преградил опущенный шлагбаум, установленный для предотвращения самовольных поездок в город, где шли бои. У шлагбаума стоял боец с забинтованной головой. Левая рука его покоилась на перевязи.

Увидев двух генералов, он правой рукой стал торопливо поднимать толстый ствол березы, служивший шлагбаумом, и одновременно поддерживал автомат. Бревно со скрипом пошло вверх. Шофер включил скорость и плавно двинул наш открытый вездеходик вперед. И вдруг что-то заскрежетало за моей спиной, и тут же раздались стон и звук сильного удара. Я удивленно оглянулся. Между мной и сидевшим сзади Хлебниковым лежало бревно.

Взглянув на смертельно бледного и морщившегося от боли красноармейца, я все понял: он не удержал тяжелое бревно и, стараясь предотвратить его падение, ухватился за веревку раненой рукой, что причинило ему невыносимую боль. Словом, бревно рухнуло вниз со всей силой, и только чудо спасло нас от нелепой смерти. Я медленно вылез из машины и подошел к замершему бойцу. В его глазах стояли слезы. Стараясь улыбнуться, положил руку на его плечо.
 
— Ничего, ничего, товарищ, все в порядке, — успокоил я солдата и, повернувшись к подбежавшему адъютанту, готовому, кажется, наброситься на виновника происшествия, строго добавил: — Раненый не мог удержать шлагбаум. Его вины здесь нет...
 
Больше я не мог ничего сказать и, молча сев в машину, махнул рукой: «Вперед!»
 
Когда сели в машину и поехали дальше, Хлебников вспомнил Пушкина: «Иль чума меня подцепит, иль мороз окостенит, иль мне в лоб шлагбаум влепит непроворный инвалид...». И.Х.Баграмян в ответ на это заметил: «Воистину Пушкин — энциклопедия: у него есть стихи, кажется, на все случаи жизни».

Подписаться на RSS рассылку
Наверх
В начало дискуссии

Еще по теме

Виктор Гущин
Латвия

Виктор Гущин

Историк

За полчаса до полуночи

Из истории освободительных боев летом 1944 года

Виктор Гущин
Латвия

Виктор Гущин

Историк

Гибель 4-й роты

Из истории боев за Елгаву летом 1944 года

Виктор Гущин
Латвия

Виктор Гущин

Историк

Бои за Елгаву. 31 июля 1944 года

К 70-й годовщине освобождения Латвии от немецко-фашистских оккупантов. Часть 4

Виктор Гущин
Латвия

Виктор Гущин

Историк

Бои за Елгаву. 30 июля 1944 года

К 70-й годовщине освобождения Латвии от немецко-фашистских оккупантов. Часть 3

Никите Сергеевичу Михалкову 75 лет

Всё так, если это делает женщина. А мужчина этого делать не должен. Один на один - да, но когда противник в беззащитном положении и уже не представляет опасности - нет, ибо это уже

Жесткий урок белорусам…

Почему тяжко? Вполне хорошо живут. Сестра моего мужа с семьей и с наемными работниками (около10) обрабатывают больше 1000 га. Зерновые, молочка, чуть, чуть мясо. И вполне успешны.

Подарили и ушли...

Арийцами (настоящими) в Европе являются только цыгане и осетины. :) Ну, если осетины, то и живущие поблизости и тоже говорящие на языках иранской группы талыши и таты. А также горс

Думать и говорить по-латышски? О чем?

Про большие нации Вы совершенно правы. Лет так 15 или даже больше тому назад я принимала участие в конференции в Париже. Запаковала вещи, нотбук, всякие причиндалы, улетела в Париж

Как забытый сегодня русский офицер помешал немцам захватить Ригу

Заслуга Руты Пурвини (она также мама фотографа и политтехнолога Марциса Бендикса) в том, что она убедила высшее начальство о том, что труды Маркса и Энгельса следует переводить на

Мы используем cookies-файлы, чтобы улучшить работу сайта и Ваше взаимодействие с ним. Если Вы продолжаете использовать этот сайт, вы даете IMHOCLUB разрешение на сбор и хранение cookies-файлов на вашем устройстве.