Союз писателей

22.03.2020

Владимир Мироненко
Беларусь

Владимир Мироненко

Публицист, художник

Эстет, народоволец, признанный нарцисс – о масштабе личности писателя Лимонова

Эстет, народоволец, признанный нарцисс – о масштабе личности писателя Лимонова
  • Участники дискуссии:

    11
    29
  • Последняя реплика:

    больше месяца назад


Не самое лучшее дело — писать некрологи. Однако, когда оставляет мир кто-нибудь действительно значительный, когда ставится в конце точка размером то ли с колесо БелАЗа, то ли с колесо обозрения, когда уносится вдаль комета, озаряя уходящего прощальным хвостом своим и выхватывая вдруг неповторимые черты его, — невольно возникают слова.

Эдуард Вениаминович был значительной фигурой. Не просто фигурой, а мощным литературным явлением. Именно и прежде всего литературным: в России, на родине Лимонова, литература заключает в себе непомерно много: и политику, и эстетику, и мессианство самой безумной пробы.

Он, конечно же, ощущал себя мессией, пройдя головокружительный жизненный путь и ни на одном из этапов не потеряв, не истратив этого ощущения. У многих одержимых ощущение своей миссии притупляется годам к сорока; а тут и к восьмидесяти било оно ключом, и било не зря и неспроста.
 

Так, нашумевшее интервью Дудя с Лимоновым производило впечатление, что встретились тонкий ранимый подросток, весь в полетах, эпатаже и мыслях о собственном предназначении — и брюзжащий старичок, пленник истертых тапок и суповой миски. Штука в том, что подростком оказался Лимонов, а старичком — этот юноша с модным чубчиком. Трудно будет этаким внучкам дедушек обскакивать, подумал я, помнится, посмотрев все это.
 

И сейчас, когда Эдуард Вениаминович скончался, по-прежнему будет трудно, — ибо не вырубить топором ни написанное желчным пером его, ни оставленный им в общественном сознании след.

Был он большой писатель земли русской. Исключительный человек, кому-то приятный, кому-то нет, с его-то даром заботиться об этом не стоило. Признавать его станут, конечно же, только сейчас. Придавят бронзы многопудьем и обернут во мраморную слизь. Захлопочут, залепечут льстивыми языками. Может быть даже, этими языками облизнут, помер бо — и не страшен.



И позабудут всю грязь, которую истратили на него, позабудут все свои эскапады и возмущения в его адрес. Уже многие, совсем недавно клеймившие и гнобившие, ударились в славословия.
 
У нас трудно быть enfant terrible при жизни, зато после смерти всегда очень мило все.
Так вот, Лимонова облизывать не надо — он сам во сдувшейся и бессмысленной позднесоветской литературе торчит нахально и бесспорно, как железный крюк, торчит — и будет уже торчать, не выкорчуешь.

Много судачат о его биографии. Она действительно невозможно литературна. Рабочий паренек из Харькова, начитавшийся Александра Блока и навсегда, на всю жизнь отравленный им; молодой стихоплет в Москве, андерграундный и маргинальный; неприкаянный эмигрант-матерщинник на самом дне американской жизни; признанный писатель в парижской мансарде; вернувшийся из эмиграции в разваливающееся отечество нарочитый экстремист.

Взлеты и падения, возможные лишь тогда, когда человек у Провидения на контроле.

Нечего говорить, что и сам он был исполнен парадоксов. Убежденный маргинал, стал для многих эстетическим ориентиром; зацикленный якобы на себе, умер бессребреником на съемной квартире; злой и беспощадный к истеблишменту, приноровившийся припечатывать коллег двумя-тремя словами, "милел людскою лаской" к простому люду, сознательно отождествлял себя с ним и видел свою миссию в том, чтобы отстаивать его интересы.
 

"У истории тяжелые, красивые, корявые руки, тяжелая, но верная простая речь солдата, мужика, — писал в одной из своих книг Эдуард Вениаминович. — Любая пролетарская бабка на митинге, с печеной от нужды и горя физиономией, понимает историю сильнее и глубже всей якобы интеллигенции, всех лакеев".
 

Ну, может быть, к интеллигенции здесь он оказался по-ленински суров, но, черт возьми, в обществе доморощенных снобов и эстетов, презирающих народ, усилиями которого только и кормятся они, имел право перегнуть палку.

Вообще же, именно в силу широкости литературы русской вспоминающие сейчас о Лимонове менее всего говорят о нем как о писателе. Между тем, он создатель замечательно простого и вместе с тем меткого языка, обладающий безжалостным зрением, проникающим в самую суть людей и вещей. Именно сочетание этих двух качеств делает писателя — Писателем.

Исторически, при всех особенностях невозможной личности своей, Лимонов явился продолжателем суровой и аскетической литературной линии разночинцев.
 
Этот общепризнанный нарцисс оставался именно народным писателем, ориентированным на то немое большинство, которое сильные мира сего ничтоже сумняшеся вынесли за скобки истории.
И прежде Берроуза и Мисимы встретит его на том свете, широко распахнув объятья, Николай Гаврилович Чернышевский. Родившийся, кстати, в Саратове, где Эдуард Вениаминович много позже мотал свой срок.

Теперь ему мотать срок небесный, до следующего воплощения. А в том, что такая яростная, чистая, первозданная энергия должна снова воплотиться где-нибудь, сомневаться не приходится.
 


Подписаться на RSS рассылку
Наверх
В начало дискуссии

Еще по теме

Валентин Антипенко
Беларусь

Валентин Антипенко

Управленец и краевед

Автор вечной сказки

Валентин Антипенко
Беларусь

Валентин Антипенко

Управленец и краевед

Какой же француз без любви?

Сергей Васильев
Латвия

Сергей Васильев

Бизнесмен, кризисный управляющий

Чью власть свергали в 1917 совместно монархисты и социалисты?

Валентин Антипенко
Беларусь

Валентин Антипенко

Управленец и краевед

Юбиляры високосного года

Часть 2. Твардовский

Так похоже на Россию, только все же не Россия

Дарю идею следующей статьи..Как правильно мыслить девушкам,чтобы сопротивляться домогательствам игрокам из"Что?Где?Когда?"Ну,Чекушин,держись теперь..Ребята из РСЛ найдут всех девуш

Европейская культура переполнена насилием

Ну, ну. Вам бы кроме "кремлевских народных сказок" и последних "исторических изысканий" дедушки Пу было бы полезно и другую литературу почитывать - ну чтобы народ не смешить. Т

«Мягкая сила» России: соотечественники в предвкушении перемен

Зря, для хороших людей не жалко.:)

Александр Шпаковский о задержании россиян в Белоруссии: Сейчас главное не обвинять друг друга

Не надо обвинять Российскую Федерацию в этом инциденте, а российской стороне не надо обвинять белорусов в каких-то провокациях.Золотые слова, только жаль,

«Если кандидат в Президенты призывает народ на площади, ему нельзя доверить страну»: Федор Повный

Горбачев это не тот случай.

Мы используем cookies-файлы, чтобы улучшить работу сайта и Ваше взаимодействие с ним. Если Вы продолжаете использовать этот сайт, вы даете IMHOCLUB разрешение на сбор и хранение cookies-файлов на вашем устройстве.