В мире прекрасного

14.09.2020

Владимир Веретенников
Латвия

Владимир Веретенников

Журналист

Дорога Владислава Крапивина

Он смотрел на мир детскими глазами

Дорога Владислава Крапивина
  • Участники дискуссии:

    11
    13
  • Последняя реплика:

    14 дней назад

Символично, что Владислав Петрович Крапивин, известнейший детский писатель, покинул наш мир именно 1 сентября. Он оставил нам огромное наследство, поскольку всю жизнь был неутомимым трудягой: свыше сотни романов и повестей, написанных за полвека.

Сейчас многие люди признаются в любви к творчеству Владислава Петровича, рассказывают, что росли на его книгах. И в этом плане он остаётся с нами: произведения Крапивина и сегодня обильно переиздаются, их можно отыскать почти в любом книжном магазине. Спрос на них есть. Что очень хорошо: ибо это та самая литература, что не только качественно развлекает, но и правильно воспитывает. Причём в любом возрасте, ведь Крапивина читают и перечитывают, открывая для себя всё новые его грани, люди, давно с детством распрощавшиеся.

В общественном восприятии сложился некий стереотип Крапивина – дескать, открывая его книгу, можно заранее знать, что ждёт тебя ждёт. Невероятно, неправдоподобно чистые, благородные и романтичные дети, посвятившие себя идеалам Настоящей Дружбы, ради неё готовые идти в огонь и воду. Дети, мечтающие о кораблях и далёких плаваниях, хранящие на своих книжных полках игрушечные модели клиперов и способные, будучи разбуженными среди ночи, перечислить все элементы парусной оснастки и виды морских узлов. Действие может происходить или в нашем мире, или в каком-нибудь ином, хотя и очень похожем на наш, или вовсе в условно сказочном (произведения типа «Старого дома», «Рыцаря Прозрачного Кота» или «Баркентины с именем звезды» – чистейшие сказки; а вот, скажем, «Ковёр-самолёт» или «Самолёт по имени Серёжка» – сказки, маскирующиеся под «детский» магический реализм), но герои будут примерно одни и те же.

На самом деле в этом ничего плохого нет. Есть мнение, что настоящий писатель может и не обладать изобилием творческих приёмов – но теми, что всё же имеются в его арсенале, он обязан владеть в совершенстве.

Есть в книгах Крапивина нечто такое, что их хочется читать, даже невзирая на однотипность кочующих из произведения в произведение «крапивинских мальчиков». Однако если идти вглубь, то оказывается, что Крапивин как писатель куда шире и интереснее навязываемых ему стереотипов.

Начинал он, как явный наследник Аркадия Гайдара – и эта гайдаровская линия сохранилась у него вплоть до самых последних его произведений: сурово-романтическое восприятие детства, когда герой с младых ногтей служит своему Долгу. Сам же Владислав Петрович в числе своих учителей, помимо Гайдара, называл, в первую очередь, Константина Паустовского, а также – Александра Грина, Джека Лондона, Льва Кассиля, Валентина Катаева и Вениамина Каверина.

Долг человека Крапивиным понимается однозначно: взращивание в себе и несение в мир Добра, борьба со злом. Причем, происходить это может в самых разных масштабах: в одних произведениях ареной действия служит школьный двор или небольшой городок, в других – целое государство, или, более того, целая Вселенная, крапивинский Мультиверсум. И полное отсутствие всегда модного морального релятивизма, попыток оправдать зло или утверждений, что, мол, и добра-то настоящего никогда не бывает, всё неоднозначно…

В книгах Крапивина – как раз-таки всё однозначно, его читателям внушается незыблемость моральных принципов: нельзя лгать и воровать, позорно обманывать, недопустимо обижать слабых.

Сейчас, после ухода Владислава Петровича, стали появляться отзывы о нём вроде такого: «Не знаю, почему меня в подростковом возрасте не зацепил покойный Крапивин. А ведь пробовал читать – но совершенно не зашло. Тем более, что читаю у многих очень достойных людей сейчас, какое большое влияние он оказал на формирование их теми, кем они стали. И это действительно очень достойные люди, поэтому могу только взгрустнуть, что это прошло мимо меня. Быть может, потому что, как человек из социальных низов, из самого что на есть простонародья, я жил совсем в другом мире. Можно даже сказать, в мире гопников и ПТУ-шников. И крапивинская интеллигентная романтика была от меня бесконечна далека». Но люди, высказывающие подобные оценки, книг Крапивина совершенно не знают – ведь в них жестокости и так называемой «суровой правды жизни» предостаточно. Некоторые критики даже уличали творчество Владислава Петровича в суицидальных настроениях, называли его основателем жанра «пионерской готики».

Достаточно открыть роман «Наследники» 1987-го (третья часть цикла «Острова и Капитаны», охватывающего события с 40-х по 80-е). Вот там всё это в полной мере – и главный герой, выведенный злобным моральным уродом (правда, ближе к концу под воздействием окружающих добрых людей превращающийся в человека), и беспощадное уличное хулиганье, и банда юных отморозков, терроризирующая малолеток и т.д. Характерно, что это был первый роман, что я когда-то прочитал у Крапивина. Книга мне невероятно понравилась именно тем, что автор ведёт разговор с юным читателем на равных, без сюсюканья и умилительного причмокивания, честно и жёстко.

Да, наш мир – совсем не самое удобное, комфортное и приветливое место, да – в нём ждут тяготы и испытания, приходится постоянно совершать нравственный выбор.

Да, изменить этот мир невероятно трудно, особенно в одиночку. Но важно делать то, что зависит именно от тебя, что находится в зоне твоей ответственности – то есть, оставаться Человеком в любых обстоятельствах.

Позже я прочитал и другие книги Крапивина. Самой любимой его вещью для меня стал роман «Мальчик со шпагой» (1974-й), и его же я считаю самым сильным произведением Владислава Петровича. Эпическое повествование о клубе юных фехтовальщиков «Эспада» и о становлении главного героя Сережи Каховского очень увлекательно само по себе. Чем бы ни занимались Серёжа и его друзья, какие бы вопросы они ни решали – следить за ними очень интересно. Они живые, к ним привязываешься всей душою. Когда ты сам юн, тебя, в первую очередь, влекут приключения персонажей, которые ты мысленно с ними разделяешь. Но повзрослев, ты начинаешь лучше понимать идею романа. Ведь Сергей, его наставник Олег Московкин, их друзья по «Эспаде» – они постоянно борются за сохранение духовной самоидентичности, своего братства. Противная сторона представлена как хулиганами-ровесниками, так и бездушными взрослыми бюрократами, которым не нравится чересчур самостоятельная «Эспада», и они хотели бы уничтожить клуб.

В своё время это вызвало недовольство некоторых критиков, считавших, что советская литература должна культивировать образ послушного ребенка, не дерзающего спорить, а уж, тем более, конфликтовать со взрослыми. Позже Крапивин вспоминал: «В одной из моих повестей есть эпизод, когда учительница говорит: «Страшно не отсутствие дисциплины, страшно неповиновение». Мне рассказывали, что в некоторых городах учителя, узнав, что вышел новый номер журнала «Пионер», где печатались мои повести, бежали в библиотеки и вырывали «крамольные» страницы. Просить меня что-то менять было бессмысленно». А ведь Крапивин не боялся поднимать и более страшные темы. До сих пор с жутким чувством воспринимается эпизод из романа «Журавлёнок и молнии» (1981-й), где 11-летнего Юру Журавина жестоко избивает отец. В «Помоги мне в пути» (1993-й) описывается кровавый путь маньяка, убивающего детей ради удовольствия….

Владислав Петрович, хотя очень многое почерпнул из советской педагогики, у тех же Гайдара и Макаренко, никогда особым поклонником советской системы не являлся. Собственно говоря, и особых поводов любить советское чиновничество у него не было. Ведь Крапивин занимался не только писательством, но и практической работой с детьми.

Созданный им в 1961-м в Свердловске пионерский отряд «Каравелла» и при нём парусная флотилия (до сих пор существующие!) в своё время огребли немало проблем с чиновниками.

Сам Крапивин впоследствии вспоминал об этом так: «»Каравеллу» регулярно пытались закрыть, но за мной стоял «Пионер», его главный редактор Фурин, который сделал нас официальной флотилией журнала. Так что, когда в очередной раз возникали разговоры о том, что я подвергаю детей риску, – а я понимал, что за любой несчастный случай с меня снимут голову, и технику безопасности соблюдал неукоснительно, – за нас вступался ЦК ВЛКСМ. Они и в Москву регулярно меня тащили, обещали квартиру, но я понимал, что нужен им не я, а хорошо написанные отчётные доклады; мне этот жанр всё равно бы не дался, и я остался в Свердловске».

С другой стороны, Владислав Петрович в поздних интервью говорил и о том, что пионерская организация времен СССР имела и свои положительные стороны. «В советское время были не одна, а фактически две организации под именем пионерской. Одна подлинно детская, гайдаровская, где были настоящие вожатые, и ребята жили своими интересами, играми, отрядными делами, походами. И была организация, руководимая завучами, подчинённая задаче «учитесь и слушайтесь»», – отмечал он.

Кроме того, в достоинство советской эпохи он возводил то, что там большое внимание уделяли развитию детской литературы. «Возможно, я сейчас скажу чересчур крамольную вещь. Но я глубоко уверен: если бы у нас в стране в 30-е и в начале 40-х не было детской литературы, мы бы проиграли войну». Владислав Петрович с грустью констатировал, что с исчезновением в постсоветскую эпоху детских и юношеских журналов перестали появляться новые книги, новые имена. «Теряется интерес – по-моему, даже у властей. А ведь это зря. В годы войны, в труднейшее время, когда, казалось бы, совсем не до того, нашлись же силы и у писательской организации, и у власти провести «Неделю детской книги»…», – говорил он.

Но тут самое время упомянуть ещё одну ипостась Крапивина-писателя.

Он не только детский автор, он еще и фантаст уровня Кира Булычева и Стругацких. Фантастическая составляющая всё ярче стала проступать у Крапивина в 80-е.

Тогда сначала появилась трилогия «Голубятня на желтой поляне», потом цикл «В глубине Великого Кристалла», а позже – примыкающие к нему «Сказки и были Безлюдных пространств», которые мастер писал с 1994-го по 2010-й.

Во всех этих произведениях Владислав Петрович описывает свой вариант Мультиверсума, к которому относится не только наш, но и множество иных миров, существующих в параллельных реальностях. Вселенную он представляет в виде огромного Кристалла, на каждой грани которого находится свой особый, собственный мир. Некоторые очень похожи на наш и появились, видимо, в результате альтернативных развилок исторического развития, другие – нечто совсем странное и причудливое.

Между этими мирами можно путешествовать – ведь они связаны между собою Дорогой. Выход на Дорогу знают дети – любознательные и отважные мальчишки, жадные до приключений, обуянные желанием помощи ближнему. А помощь, увы, требуется очень часто, ибо жизнь во многих из крапивинских миров развивается в жанре бесчеловечной антиутопии. Скажем, при чтении романа «Помоги мне в пути» (1993-й) впору завыть от безнадеги – созданный в самое гнилое постперестроечное время, он поднимает страшные вопросы, не давая на них ответов, оставляет жуткое послевкусие. И борьба со злом у Крапивина ведётся всерьёз, не на шутку, здесь можно запросто сложить голову. Находит свою смерть, например, в «Голубятне на Желтой Поляне» юный Гелька Травушкин, пытаясь разъять дурное, замкнутое кольцо времени. Умирает, сражённый пулей, отважный юноша Дуг, спасающий малышей от тиранической власти служителей Ящера в «Детях синего фламинго». Погибает в схватке с хулиганами молодой Толик Нечаев, герой повести «Граната (Остров капитана Гая)».

Есть у Крапивина две страсти, две среды, открывающие выход в идеальное пространство – Море и Небо. Его герои из произведения в произведение обожают корабли, прекрасно разбираются в морской терминологии, сами то и дело пускаются в путешествие, а своими духовными отцами почитают великих мореплавателей, вроде Крузенштерна. Восторгу же полета, ощущению мечтательной легкости Крапивин посвятил целый цикл «Летящие сказки».

Ну а в последние годы он всё чаще окунался в атмосферу собственного детства, воссоздавая в поздних своих вещах реалии 40-60-х – это и «Ржавчина от старых якорей» (2002-й) и «Стеклянные тайны Симки Зуйка» с очень точным подзаголовком «Воздух той давней ночи» (2005-й) и последнее крупное произведение мэтра «Переулок капитана Лухманова» (2013-й).

В последние семь лет своей жизни Крапивин сохранял творческое молчание, новых книг не выпускал, объясняя это усталостью. Но всё равно оставался на слуху. Громко радовался возвращению любимого им Севастополя в состав России – чем навлёк на себя порицание «рукопожатной» общественности. Получил премию президента Российской Федерации – за «вклад в развитие отечественной детской литературы и патриотическое воспитание подрастающего поколения». Раздавал интервью – с мэтром постоянно общались журналисты, жаждавшие узнать его мнение по тем или иным вопросам. И вот его не стало. 15 июля, встав с постели, упал, родные вызвали «скорую помощь», Владислава Петровича отправили в терапевтическое отделение 40-й больницы Екатеринбурга. Дочь писателя рассказывала в «Фейсбуке», что они столкнулись с халатным отношением тамошних медиков – и когда Крапивина 7 августа забрали домой, его состояние было много хуже, чем прежде. Классика поместили в другое лечебное заведение, более профессиональное и качественное, но оказалось уже поздно – через некоторое время он умер. Очень горько осознавать, что Крапивин больше не является живым нашим современником. Остаётся лишь надеяться, что Владислав Петрович ушёл на другую грань Великого Кристалла – туда, где он сейчас нужнее. Ведь Дорога никогда не кончается…
 



 

Подписаться на RSS рассылку

Дискуссия

Наверх
В начало дискуссии

Как нам вернуть Украину

Как мне знать, меньше или больше будут воровать. Предполагаю, что меньше, что бы показать, какая вороватая была партия Согласие. Посмотрим, что будет.

Поколение послушных

Надо было строить. На какие деньги? У ББ их есть? Я сомневаюсь... Это по старинному рецепту - я прокукарекаю, а там да хоть и не рассветай.

Проект бюджета Латвии 2021 — как неслучайный рост налогов и нищеты. Почему они это делают

А живём мы хоть и не здорово, но вполне прилично.Ага, чуть хуже, чем наш Полкан тридцать лет назад. Не лезьте в толпу с этими вашими заявлениями - сейчас за такое враньё могут и пр

Латвия обещает IT-специалистам из Белоруссии «пряники», а о «кнутах» молчит

Идентификатор, блин.

Шестой раздел Польши

Уверен - в России этих денег в среднем существенно больше, чем в среднем в латышском вымирате.

Мы используем cookies-файлы, чтобы улучшить работу сайта и Ваше взаимодействие с ним. Если Вы продолжаете использовать этот сайт, вы даете IMHOCLUB разрешение на сбор и хранение cookies-файлов на вашем устройстве.