Лечебник истории

24.09.2019

Виктор Гущин
Латвия

Виктор Гущин

Историк

Дом палача в Митаве

Дом палача в Митаве
  • Участники дискуссии:

    3
    3
  • Последняя реплика:

    больше месяца назад


Дом палача, или заплечных дел мастера, существовл в Митаве еще с герцогских времён.

При слове «палач» воображение обычно рисует огромного мужика, который стоит на помосте с плахой для казни преступников. На голове у него колпак с прорезью для глаз, а в руках огромный топор.

В первой половине XIX века палач в Митаве по-прежнему исполнял решения суда о наказании осужденных. Но одновременно, вместе с подчиненными ему людьми, он обязан был следить за чистотой в городе. А именно: палачи были «обязаны чрез людей своих очищать в губернском городе отхожие места, отвозить падшую скотину и снимать с нее шкуру, убивать не нужных в городе собак и производить другие черные работы.1

История дома митавского палача иаиболее подробно изложена в документе, который Строительная комиссия Курляндской губернии 16 сентября 1840 года направила Рижскому военному губернатору и одновременно Лифляндскому, Эстляндскому и Курляндскому генерал-губернатору Матвею Ивановичу фон дер Палену.2

В этом документе, в частности, говорилось:

«Назначенный со времен герцогского правления для жилища палача в Митаве дом, лежащий на Добленской улице, построен был из леса и вместе с принадлежащими по плану деревянными пристройками в доставленной Курляндскою Казенною палатою от 11 мая 1800 года за № 1913 Курляндскому гражданскому губернатору фон Дризену ведомости о казённых строениях значится под № 15».

В представлении Строительной Экспедиции Курляндскому губернскому архитектору Крику от 2 июня 1810 г. за № 1500 поручалось построить у дома митавского палача забор, на что выделялись 38 талеров и 35 марок.3

Однако строительства одного лишь забора рядом с домом митавского палача было совершенно недостаточно. Как выяснилось из прошения Фридриха Вильгельма Штефа, в январе 1811 года служившего в Митаве палачом, дом на Добленской улице был совершенно ветхим и срочно нуждался в капитальном ремонте. В том же году Курляндское губернское правление предписало

«тогдашнему архитектору Крику... по уважению того, что сие строение вместе с пристройками могло стать совершенно необитаемым, точнейше освидетельствовать и исследовать, определить настоящую цену и вместе с тем составить о требующихся починках надлежащую смету, вследствие чего дом с пристройками, забором и грунтом оценен был на 4441 руб., вместе с починкой сего строения и постройкой забора исчислена им на 28 июня 1811 года сумма 4 707 руб. 20 коп. ассигнациями».4

Означенная сумма была совершенно непосильной для бюджета Курляндской губернии, предназначенному на ремонт зданий, так как почти равнялась всему ежегодному бюджету в 1000 талеров. Напомним, что в 1809 году за один талер давали 3 рубля 46 копеек ассигнациями. По этой причине ремонт дома митавского палача начат так и не был.

24 мая 1817 года Рижский военный губернатор и одновременно Лифляндский, Эстляндский и Курляндский генерал-губернатор, маркиз Ф.О.Паулуччи выступил с предложением продать дом митавского палача, а вырученные деньги использовать для ремонта помещений Митавского дворца. 7 июня того же года это предложение поддержал Курляндский гражданский губернатор фон Станеке. В результате дом митавского палача на Добленской улице, № 15 был продан митавскому мещанину и кожевенных дел мастеру Молебергу за сумму в 3 100 руб. ассигнациями, и эти деньги Комитет по построению Митавского замка потратил на ремонт дворцовых помещений.5

Кроме дома на Добленской улице № 15, в ведении митавского палача и его служителей был еще один дом, который также еще с герцогских времен находился на Константиновской улице (сегодня — Pulkveža Brieža iela), по левой её стороне, сразу за перекрёстком с улицей Мариинской (сегодня — Ausekļa iela), неподалеку от одного из мостов через Обводный канал. В ведомости казенных зданий этот дом значился под номером 16. В 1840 году в этом доме проживал палач Суббат (или Саббат) с подчиненными ему людьми, но дом этот опять же находился в самом ветхом положении и ежеминутно угрожал обрушением.

11 февраля 1827 года в Департамент государственного хозяйства и публичных зданий Министерства внутренних дел Российской империи поступило прошение от маркиза Ф.О.Паулуччи.
 
«Господину Управляющему Министерством внутренних дел.

Курляндское Губернское правление в августе месяце 1826 года представило мне о необходимой надобности исправить починкою находящийся в Митаве казённый дом, занимаемый тамошним палачом с подведомственными ему людьми и существовавший до присоединения Курляндии к Российской державе; на каковые починки по сделанной губернским архитектором смете исчислено было 5287 руб. 50 коп.

По неполучении при означенном донесении плана сказанному строению предписано было о том губернскому правлению, которое, представляя ко мне таковой, равно и чертёж местоположению, присовокупило к тому, что при снятии курляндским губернским архитектором плана оказалось нужным, дабы дать тому дому некоторым образом хороший вид, сделать новые окна, на что по смете потрачено сверх вышепоказанных 5287 руб. 50 коп. ещё 285 рублей.

Вследствие чего, препровождая при сём сказанные две сметы в переводах вместе с планом и чертежом, покорнейше прошу Ваше Высокопревосходительство сделать об ассигновании потребных на таковую поправку помянутого дома суммы, составляющей всего по двум сметам 5572 руб. 20 коп...

Генерал-адьютант маркиз Паулуччи».6

В приложенной к этому прошению смете «потребным издержкам на изготовление пяти новых окон в доме Митавского палача, если оный дом будет исправлен по прилагаемому у сего фасаду», было подробно расписано, кто, сколько и за какие работы должен получить денег.

Так, столяру за изготовление 5 оконных рам со стороны фасада предлагалось выплатить 66 руб. 00 коп. банковскими ассигнациями. Кузнецу, который должен был сделать к трём оконным рамам «всю потребную оковку», — 33 руб.; стекольщику, который должен был вставить стёкла в 5 оконных рамах — 35 руб.

Больше всего денег за работу предлагалось заплатить маляру. За покраску светло-серой масляной краской 3 оконных рам — 10 руб. И, кроме того, предлагалось, «за вычетом окраски предлагаемых к раздеоке дверей», всё «строение окрасить светло-желтой масляной краской, карниз — белою масляною, но прежде всего замазать, со включением краски, и всего потребного». На эту работу выделялось в общей сложности 119 рублей.

Итого по смете, составленной 9 декабря 1826 года губернским архитектором Фридрихом Августом Шульцем, на ремонт дома митавского палача предполагалось истратить 265 рублей.7

Общая сумма по двум сметам в 5572 руб. 20 коп, запрашиваемых на ремот дома митавского палача, была расценена в Департаменте гомударственного хозяйства и публичных зданий МВД как чрезмерная. 14 марта 1827 года управляющий Министерством внутренних дел Василий Ланской дал ответ на вышеупомянутое прошение маркиза Паулуччи:

«Господину Псковскому, Лифляндскому, Эстляндскому и Курляндскому Генерал-Губернатору.
 
Получив при отношении Вашего Высокопревосходительства от 11 минувшего февраля план с фасадами и две сметы, по коим потребна сумма 5572 руб. 20 коп. на исправление в Митаве казённого дома, занимаемого тамошним палачом с подведоиственными ему людьми, я считаю долгом сообщить Вам, Милостивый Государь, что, по моему мнению, предполагаемое исправление на столь значительную сумму и для такого употребления не будет сообразно с назначением Строительного Комитета.

... тем более, что палачи ни в которой губернии, сколько известно, не имеют для себя особого дома от казны, получая содержание от городов; почему не благоугодным будет Вашеу Высокопревосходительству сделать распоряжение Митавскому городскому обществу про необходимые починки в этом доме.

Впрочем, если показанный дом не нужен для другой какой казённой надобности, равно и городскому обществу, это, во избежание напрасных издержек на поддержание онаго, полезно, без сомнения, было бы для казны обратить оный дом в продажу с публичного торга, и в сем последнем случае нужно доставить в Министерство опись с оценкою таковому зданию, присовокупив сведения, поступит ли в продажу место им занимаемое, сколь оно обширно и для чего по плану города назначено, для представления о том в Правитльствующий Сенат.

Подписал Управляющий Министерством Внутренних Дел Ланской.

Директор Степан Джунковский
».8
 
Иными словами, на прошение маркиза Паулуччи о выделении из казны финансовых средств на ремонт дома палача в Митаве Министерство внутренних дел Российской империи дало отрицательный ответ. Напротив, предлагалось, чтобы город Митава на себя взял все необходимые по этому случаю расходы. Или же вообще упомянутый дом был бы продан с торгов.
Какое решение в свете данных предложений МВД принял маркиз Паулуччи неизвестно. 1 (13) января 1830 года он вышел в отставку, с правом ношения мундира, и в середине февраля покинул Россию. С этого времени новым Рижским военным губернатором и генерал-губернатором всех Остзейских провинций (Эстляндской, Лифляндской и Курляндской губерний) был генерал от кавалерии Матвей Иванович Пален (Carl Magnus von der Pahlen; 1779—1863), племянник руководителя заговора против Павла I графа Петра Алексеевича фон дер Палена, красивый дом которого находился в Митаве на Дворцовой улице прямо напротив здания Academia Petrina.

В 1838 году к рассмотрению вопроса о доме митавского палача вернулись снова. Сначала министр внутренних дел Д.Н.Блудов в письме от 22 ноября поручил Рижскому военному губернатору и одновременно Лифляндскому, Эстляндскому и Курляндскому генерал-губернатору М.И.Палену

«приказать кому следует заняться составлением проекта и сметы на построение в г. Митаве дома для жительства палача с находящимися при нем людьми».9

В ноябре 1840 года было принято решение построить на месте дома митавского палача здание казармы для жандармской команды, а также необходимые для жанжармов конюшню, манеж, цейхгауз, амбар, баню и кузницу. По этой причине дом митавского палача, из-за «ветхости строения», должен был быть снесен и заново отстроен в другом месте.

Что это было за другое место, на плане, рассмотренном 23 декабря 1840 года, не указывается. На плане лишь видно, что новый дом митавского палача — это одноэтажное строение под высокой двускатной крышей. В доме были два входа (с улицы и со двора), две прихожих и четыре больших комнаты «для палача и его служителей». Рядом с домом был большой двор, где находилось здание конюшни.

Проект дома митавского палача был рассмотрен 23 декабря 1840 года Комиссией проектов Главного управления путей сообщения и публичных зданий в составе: председателя Совета путей сообщения, генерал-лейтенанта Корпуса инженеров путей сообщения Мориса Дестрема; генерал-майора Зега; архитекторов: надворного советника Иосифа Ивановича Шарлеманя 1-го, Людвига Ивановича Шарлеманя 2-го (младшего брата И.И.Шарлеманя), Давида Висконти (01.10.1768-02.01.1838) и Франца Ивановича Руска.

28 декабря 1840 года проект дома для митавского палача был рассмотрен повторно, на этот раз комиссией Совета путей сообщения и публичных зданий в составе генерал-лейтенанта Горголи и правителя дел Бахкаловского (Журнал путей сообщения и публичных зданий, запись № 3651).

4 марта 1844 года скончался курляндский палач и митавский чистодел, т.е. ответственный за уборку отхожих мест и всякого мусора в Митаве, Иоганн Георг Кауфман. После его смерти место курляндского палача и митавского чистодела унаследовал его сын Иоганн Андрей Кауфман, но и он 31 августа 1846 года скончался.

После этого должность курляндского палача и митавского чистодела занял Саббат, уже бывший ранее митавским палачом. Вдова Иоганна Георга Кауфмана, урожденная Гаазе, недовольная этим обстоятельством, обратилась к курляндскому гражданскому губернатору, тайному советнику Христофору Ивановичу (Логиновичу) фон Бреверну (1782—1863) с жалобой

«на неправильное утверждение Курляндским губернским правлением бывшего уже прежде палачом и от сей должности уволенного Сабата, чрез что она лишена средств к содержанию себя с семейством, между тем как она, в уважение издержек, понесенных мужем ея на покупку дома и другие устройства и обзаведения по сопряжению к сею обязанностью очистки отхожих мест в городе и проч., полагает, что имеет на то право, к чему и была обнадежена Митавским кемерейским судом и для сей цели представила сведущего в сем деле молодого человека Гофмана, которого она вызвала из Риги, от здешнего палача, и для представления свидетельства о знании его в означенном мастерстве назначен был Кемерейным судом срок; сверх того в доказательство своего права просительница приводила разные доводы и причины...»10

Эта и последующие жалобы вдовы курляндского палача и митавского чистодела г-жи Гаазе имели своим следствием длительное и серьёзное разбирательство, в которое оказались втянуты не только Курляндское губернское правление, но и даже сам Рижский военный губернатор и генерал-губернатор Лифляндии, Эстляндии и Курляндии (1845-1848), генерал от инфантерии Евгений Александрович Головин, который 18 ноября 1847 года предписал Курляндскому гражданскому губернатору Х. И. Бреверну дать разъяснение по этому вопросу.

15 января 1848 года губернатор Х. И. Бреверн направил на имя Рижского военного губернатора Е.А.Головина письмо на одиннадцати (!) страницах с подробным изложением сути дела по упомянутой жалобе г-жи Гаазе. Вот текст этого письма:
 

«В исполнение предложения от 18 ноября минувшего года за № 4202 касательно двух прошений от 5 августа и 26 октября того же года, поданных при ассистенции Якова Гофмана вдовою умершего 4 марта 1844 г. Курляндского палача и Митавского чистодела Иоганна Георга Кауфмана и матерью умершего 31 августа 1846 г. Иоганна Андрея Кауфмана, производившего ремесло сие после своего упомянутого отца, которая ходатайствует о предоставлении ей очистки отхожих мест в г. Митаве при содействии помощника ея, реченного Якова Гофмана, имею честь, с возвращением обоих прошений, Вашему Высокопревосходительству представить следующее, на основании производившегося в Курляндском Губернском Правлении по сему предмету дела.

Митавская Градская Полиция, донеся 25 октября 1846 г. Курляндскому губернскому правлению, что здешний домовладелец Иоганн Андрей Кауфман, определённый в Курляндскую губернию палачом, 31 августа того года умер, а бывший прежде палач Саббат просил о помещении его на открывшуюся за тем вакансию, ходатайствовала о назначении просителя на место умершего палача Кауфмана.

А как умерший палач Кауфман производил в то же время по городу очистку отхожих мест, каковое ремесло состояло здесь всегла в связи с должностью палача, то Курляндское Губернское Правление предписало Митавскому Городовому Магистрату, указом от 17-го октября 1846 г., № 9760, донести о принятых им по смерти палача Кауфмана распоряжениях.

Вместе с тем, в уважение необходимости иметь здесь палача, поручено было Митавской Градской Полиции, впредь до окончательного решения, передать должность палача, с платедом по 100 рублей серебром в год, домогающемуся оной Саббату, потому что сей последний был уже прежде здесь палачом и производил по городу очистку отхожих мест и от обеих сих обязанностей уволен по своему добровольному желанию и по прошению.

Вскоре за сим Митавская Градская Полиция, снисходя (до) просьбы Саббата, обратилась снова в Курляндское Губернское Правление двумя рапортами, от 28 ноября и 24 декабря 1846 года, об учинении скорейшего, по возможности, распоряжения, чтобы и очистка по городу отхожих мест была препоручена Саббату. Вследствие сего Курляндское Губернское Правление подтвердило строжайше Митавскому Городовому Магистрату о скорейшем исполнении указа от 17 октября 1846 года, за № 9760.

Наконец поступил рапорт Митавского Городового Магистрата от 31 декабря 1846 года, а при оном приложено последовавшее туда донесение Кемерейного Суда, из коего усматривается, что по смерти палача и чистодела Иоганна Андрея Кауфмана мать его, вдова Иоганна Кауфмана, просила оставить за нею ремесло умерших мужа и сына ея, которым она будет заведывать при содействии сведущего и молодого человека по имени Яков Гофман, который не преминет представить надлежащее свидетельство о своей способности к должности палача.

Вследствие сего Кемерейный суд вторично, 2 декабря 1846 года, вменил просительнице в обязанность озаботиться представлением сказанного свидетельства.

Сообразно сему, Курляндское Губернское Правление предписало 24 января 1847 года, за № 412, Магистрату вменить поименованному Якову Гофману в обязанность в течение 14 дней представить письменный о себе вид, равно как и свидетельство о способности своей производить наказание; объявить ему, что если он сего в назначенный ему срок не исполнит, просьба его оставлена будет без удовлетворения и на вакансию палача определён будет другой.

За сим здешняя Градская Полиция снова обратилась 1 марта 1847 года в Губернское Правление с просьбой препоручить палачу Саббату очистку по городу отхожих мест, потому что он без этого промысла одним жалованием палача жить не может.

На посланный по этому поводу в Магистрат понудительный указ, оный, основываясь на донесении Кемерейного суда от 12 марта 1847 года, рапортовал 19-го того же месяца Губернскому Правлению, что указ сего последнего от 24 января 1847 года, № 412, объявлен Кемерейным судом вдове Иоганна Кауфмана, дабы она опять объявила содержание его Якову Гофману, избранному ею себе в помощники, на что одна реченная вдова подала объяснение, что рижский палач Штоф, у коего Яков Гофман находился в услужении, свидетельство о способности его выдать ему не хочет, почему она решилась сама ехать за тем к Штофу в Ригу и просит дать ей на то 4 недели сроку, на что Кемерейный суд тем более находил причины согласиться, что Саббат отказывается от принятия на себя обязанности очистки по городу отхожих мест на предложенных ему означенным судом условиях, т.е. чтобы очистку отхожих мест в общественных зданиях производить безденежно, а равно для себя и для работников своих приобресть на свой счет помещение, не делая притязаний на вознаграждение за сие из городской кассы.

Явившийся же 3-го Апреля истекшего года по другой надобности в Канцелярию Губернского Правления палач Саббат, по выслушании содержания рапорта Митавского Городового Магистрата от 19-го Марта того же года, объявил к протоколу, что изложенного в приведённом рапорте объяснения он в Кемерейном суде отнюдь не делал, а говорил, что потребного для чистодельного ремесла здания в этом году он выстроить не может, потому что не имеет нужного на то материала, но согласен производить очистку отхожих мест во всех общественных домах безденежно, и как для себя, так и для своих работников нанять помещение на свой счёт, не требуя за то вознаграждения из городской кассы. И в то же время означенный Саббат, ссылаясь на то, что он предложенными ему условиями доволен, представил Губернскому Правлению просьбу поручить ему очистку по городу отхожих мест.

Курляндское Губернское Правление, усмотрев из такового показания Саббата, определённого уже указом Губернского Правления от 17 октября 1846 года в должность палача, что он изъявил готовность принять те же условия, на которые согласился и Гофман, и приняв в рассуждение, что сей последний назначенного ему для представления своего письменного вида и свидетельства о своей способности, посланным в Магистрат указом от 24 января 1847 года, срока не соблюл, да и вообще и само дело сие чрезвычайно промедлилось, из чего опять возникли неоднократные жалобы здешней Полиции, предписало 10-го Апреля истекшего года Магистрату препоручить Саббату очистку по городу нужных мест, заключив с ним надлежащий о том контракт. В то же время предписано было и Градской Полиции воспретить вдове Кауфмана дальнейшее производство очистки отхожих мест и возложить оное на Саббата.

Лишь при рапорте от 11-го Апреля 1847 года, слушанном в Губернском Правлении 15-го того же месяца, представил Магистрат доставленное ему Кемерейным судом свидетельство, выданное рижским палачом Штофом о способности Якова Гофмана, домогающегося занятия в Митаве места палача, и присовокупил, что свидетельство о своей личности упомянутый Гофман по сию пору не предъявил, несмотря на то, что ему это Кемерейным судом было вменено в обязанность.

Потом здешний Магистрат, при позднейшем рапорте от 14-го Мая 1847 года, представил в Губернское Правление донесение Кемерейного суда, которому объявлено было содержание указа Губернского Правления от 10-го Апреля 1847 года. Из сего донесения видно, что сделанное Саббатом 3-го того же месяца в Канцелярии Губернского Правления показание — сущая ложь. Это побудило Губернское Правление поручить Канцелярии передопросить Саббата, который 2-го Июня 1847 года показал к протоколу, что он остаётся при прежнем своём объяснении, сделанном 3-го Апреля в Канцелярии Губернского Правления, и повторяет свою просьбу о препоручении ему очистки по городу отхожих мест. Что же касается до учинённого им будто бы показания в Кемерейном суде, то в оном должна заключаться ошибка, и он, конечно, не понял сделанных ему вопросов и дал объяснение недостаточно ясное.

Между тем донесла Митавская Градская Полиция рапортом от 27-го Мая 1847 года, что она, вопреки указу Губернского Правления от 10-го Апреля, не считает себя вправе отобрать от вдовы Кауфмана право на занятие чистодельным ремеслом прежде, чем Магистрат заключит на то с Саббатом контракт. От чрезмерного же замедления передачи сего права происходят многие беспорядки по предмету очистки отхожих мест и многие домовладельцы приносили уже на то жалобы. Причем Полиция просила предписать Магистрату, чтоб он поспешил окончанием сего дела, потому что палач Саббат одним жалованием жить не может, да и обязанности сей более исполнять не хочет, доколе не получит права на очистку отхожих мест.

На основании сего Губернское Правление поручило 11-го Июня 1847 года Магистрату, в исполнение посланного туда указа от 10-го Апреля, передать Саббату немедленно право на отправление в Митаве чистодельного ремесла, заключив с ним на то надлежащий контракт, ибо Саббат, сходно объяснению своему, изложенному 2-го Июня 1847 года в Канцелярии Губернского Правления, в показании своём, сделанном в Кемерейном суде, выразился ошибочно.

После всего этого вдова Кауфмана вошла с прошением об оставлении за нею права на очистку отхожих мест в Митаве при содействии ея помощника Якова Гофмана. Сие прошение препровождено было для объяснения в здешнюю Градскую Полицию, которая и представила на то прилагаемый здесь в засвидетельствованном русском переводе рапорт от 4-го Июля 1847 года за № 11123.

А как из сего рапорта усматривается, что ни вдова Кауфмана, ни избранный ею себе в помощники Яков Гофман к отправлению чистодельного ремесла не способны, что исполнять эту обязанность, к удовольствю Полиции, которая, напротив, того Саббата находит особенно к тому годным, а отзыву Полиции надлежало бы отдать преимущество, потому что она обязана надзирать за отправлением сего ремесла и отвечать за происходящие по оному беспорядки, то Губернское Правление указом от 15-го Июля 1847 года, за № 6540, посланным Магистрату, утвердило окончательно за Саббатом право на очистку отхожих мест в городе Митаве, а Магистрату предписало заключить с ним о том контракт и заметить в оном именно, что доведённые Полицией до сведения Губернского Правления беспорядки впредь допускаемы быть не должны.

За сим получен рапорт Митавского Городового Магистрата от 28-го Августа 1847 года, из содержания которого видно, что Кемерейный суд в пользу вдовы Кауфман полагает, что, так как в VII пункте заключенного 3-го Февраля 1845 года с сыном ея Иоганном Андреем Кауфманом контракта условлено, чтобы о прекращении отправления вышереченного ремесла было объявление, но за четверть года вперёд, то сей пункт следовало бы соблюсти.

На сие объявлено Магистрату указом Губернского Правления от 10-го Сентября 1847 года, что вывод Кемерейного суда несправедлив, ибо вдова Кауфман с ним ни в каких контрактных отношениях не находится и здесь дело идёт только о замещении упразднившейся должности чистодела в Митаве, следовательно об объявлении за четверть года вперёд, на основании VII пункта приведенного контракта, который со смертью Иоганна Андрея Кауфмана уже сам собою уничтожился, и речи быть не может.

Потом Магистрат, при рапорте от 9-го Октября истекшего года, препроводил в Губернское Правление представление Кемерейного суда, из которого видно, что вдова Кауфмана вызвалась вносить ежегодно по 100 рублей серебром в пользу богадельни Рома, если ей предоставлено будет право заниматься очисткой в Митаве отхожих мест.

Но как Саббату дано было местным начальством обещание определить его чистоделом в Митаву, сверх того, указом Губернского Правления от 15-го Июля 1847 года, № 6540, последовавшим в Митавский Магистрат, он в сем звании был уже окончательно утверждён и оставалось только заключить с ним контракт, то Губернское Правление, объявив Магистрату указаом от 17-го Октября прошлого года, № 10818, что представление вдовы Кауфман тем менее можно уважить, что отправление ремесла по очистке отхожих мест не отдаётся с торгов, к тому же она навлекла на себя неудовольствие Полиции неопрятностью, обнаруженной при вывозе помёта, предписало заключить без малейшего замедления с Саббатом контракт, дабы дело сие могло быть приведено к концу.

Итак, основываясь на вышепрописанном, я представляю таковое своё мнение, что, с одной стороны, опоздание Якова Гофмана явкою с ходатайством о сем месте и непредставление им потребованного свидетельства о личности его, с другой же стороны, неоднократные представления Митавской Градской Полиции послужили достаточной причиной определить на открывшуюся вакансию Саббата, с которым и контракт уже заключен 31-го Октября 1847 года, следовательно, еще до поступления Вашего Высокопревосходительства за № 4202. Гражданский губернатор Бреверн».11
 


Место для наказания преступников находилось возле Анненских (также в ходу было название Литовские) ворот в Митаве. Это место издавна были известно как гибельное и несчастливое. На это указывало и старинное название Анненских ворот – «Ворота гибели», поскольку через них выводили всех, кто был передан в руки палача. Как пишет А. Виксна, вокруг этих ворот проживали преступники, прокаженные, неизлечимо больные и всяческий подзаборный люд.

Первая богадельня здесь открылась уже в 1705 году, она располагалась рядом с церковью Иоанна, недалеко от ворот (позже это место получило название Литовской улицы, сегодня — Katoļu iela). В ней вместе с нищими последние дни своей жизни проводили и брошенные больные. За Анненскими воротами находился Римский приют (богадельня Рома).12

Как проходило наказание преступников в Митаве? Уже упоминавшийся Исидор Бренсон пишет, что в 1860-е годы «преступника провозили по главным улицам города, обычно по субботам. Под бой барабанов маршировала рота солдат, за ней следовала «позорная телега», на которой для всеобщего обозрения сидел преступник, закованный в кандалы по рукам и ногам. На его груди была прикреплена табличка с описанием преступления. Так его привозили на немощёную площадь на Валовой улице (Wallstraße), известную под названием «тухлый стол», где на продолжительное время (в зависимости от тяжести преступления) приставляли к позорному столбу или даже подвергали наказанию розгами».13
 

ПРИМЕЧАНИЯ

1 ЛГИА. Дело о построении для палача дома в Митаве. 1838. Фонд 7430. Опись 1. Дело 514. Лист 9, 9 об., 12, 12 об.

2 В 1838 году обязанности Рижского военного, Лифляндского, Эстляндского и Курляндского генерал-губернатора исполнял Матвей Иванович Пален (1779—1863). По мнению историка К. Военского, став генерал-губернатором, М. Пален проводил политику, которая отличалась «остзейским шовинизмом», что проявлялось в ущемлении латышей и несогласии с деятельностью православного духовенства. При нем начался массовый переход части латышских крестьян в Православие, что, по сути, было своеобразной формой протеста против угнетения крестьян остзейскими баронами.

3 ЛГИА. Дело о построении для палача дома в Митаве. 1838. Фонд 7430. Опись 1. Дело 514. Лист 20.

4 Там же. Лист 21.

5 Там же.

6 РГИА, г. Санкт-Петербург. Дело по отношению Генерал-Губернатора маркиза Паулуччи касательно исправления дома в Митаве, занимаемого палачом. Начато 17 февраля 1827 г. Кончено 14 марта 1827 г. — Фонд 1280. Опись 8. Дело 2512. Лист 1.

7 Там же. Лист 4.

8 РГИА, г. Санкт-Петербург. Дело по отношению Генерал-Губернатора маркиза Паулуччи касательно исправления дома в Митаве, занимаемого палачом. Начато 17 февраля 1827 г. Кончено 14 марта 1827 г. — Фонд 1280. Опись 8. Дело 2512. Листы 7-8.

9 РГИА, г. Санкт-Петербург. Дело по отношению Генерал-Губернатора маркиза Паулуччи касательно исправления дома в Митаве, занимаемого палачом. Начато 17 февраля 1827 г. Кончено 14 марта 1827 г. — Фонд 1280. Опись 8. Дело 2512. Листы 7-8.

10 ЛГИА. Фонд 1. Опись 12. Дело 1081. Дело о палачах. Начато 11 декабря 1844 г. Кончено 28 января 1848 г. Листы 9-10, 18.

11 ЛГИА. Фонд 1. Опись 12. Дело 1081. Дело о палачах. Начато 11 декабря 1844 г. Кончено 28 января 1848 г. Листы 18-23.

12 Vīksna A. Jelgavas medicīnas pagātne. 1575.–1941. gads / Autora izd. Rīga: 1974. Lp. 54.

13 Бренсон Исидор. Очерки моей жизни. — Сетевой альманах «Еврейская старина», ред. Евгений Беркович. http://berkovich-zametki.com/Starina0.php?srce=89

Подпись к фотографии:

Архитектор М. Шонс. Дом палача в городе Митава Курляндской губернии. До 11 ноября 1805 г. РГИА, г. Санкт-Петербург. Фонд 1488. Опись 2. Дело 356

 

Подписаться на RSS рассылку
Наверх
В начало дискуссии

Еще по теме

Борис Мельников
Латвия

Борис Мельников

Легенда о Латышских Стрелках

По воспоминаниям участников описываемых событий

Александр Гурин
Латвия

Александр Гурин

Историк, журналист

«Землю — крестьянам!» Но не всем — решили в Латвии

Александр Гурин
Латвия

Александр Гурин

Историк, журналист

Ян Берзин. Латыш, создавший советскую разведку

Александр Гурин
Латвия

Александр Гурин

Историк, журналист

"Добровольная" репатриация: как Латвия своих этнических немцев провожала

НОВАЯ ШЛЯХТА: КАЗУС ЕГОРА ЖУКОВА

Когда не Жуковы приходят к власти, они тоже зажимают свободу. Любая власть - это плохо, это против свободы. И единственное, что ограничивает власть, заставляет ее соблюдать какие-т

О домашнем насилии

Доверие штука проверяемая практикой.Так что...пока государство на зуб не попробуешь))не поймешь ху есть кто.

КАК ВОЗРОЖДАЕТСЯ ХРАМ В ЮРМАЛЕ

Дай Бог чтоб помимо храма в Латвии возрождались библиотеки,больницы,школы,стадионы и прочие общественные сооружения!

Кафка отдыхает. Процесс над Гапоненко полон ошибок, неточностей и издевок

Был вот такой опыт: при возобновлении следствия прокурор переквалифицировал обвинение и по новой статье на момент возобновления следствия (!), то есть на момент выступления прокуро

Путь к единению

"Тогда обули в лапти страну"(с)Валентин, я был в то время в Москве, много чего видел своими глазами...Я не придерживаюсь точки зрения, что Россия это некое безвольное аморфное обр

Мы используем cookies-файлы, чтобы улучшить работу сайта и Ваше взаимодействие с ним. Если Вы продолжаете использовать этот сайт, вы даете IMHOCLUB разрешение на сбор и хранение cookies-файлов на вашем устройстве.