Дружба народов

10.10.2020

Петр  Давыдов
Россия

Петр Давыдов

Журналист

Давыдов: Приезжайте во Псков, только ноги вытирайте

Давыдов: Приезжайте во Псков, только ноги вытирайте
  • Участники дискуссии:

    22
    117
  • Последняя реплика:

    15 дней назад

Согласитесь, есть такие города, которые особенно близки человеку. Если уж не родные, то родственные. Про Питер уж не говорю — тут большинство из нас как дома. Таллинн — свой, понятное дело. Архангельск, Мурманск, Ярославль с Берлином — без проблем. Встретил однажды дядьку, так он пылал нежными чувствами аж к Магадану — бывает.

А есть и такие, к которым ты относишься не то чтобы брезгливо, а, скажем так, говоришь о них без придыхания: был и был, и все тут. Даже если все достопримечательности в нем исследовал — ну не оставил сей населенный пункт в твоей душе чего-то, что заставит потом взгрустнуть и начать копить деньги на билет обратно. Вон, был я в Аддис-Абебе, хватил тамошних ароматов — и ничего, живу себе спокойно. Но в ту же эфиопскую Лалибелу, честное слово, тянет. Может, потому что на Вологду смахивает, не понял еще.

Вот примерно такое же чувство у меня осталось после времени, проведенного во Пскове: жил там почти полгода по работе, а потом с легким сердцем уехал. Вроде бы и город прекрасный, и люди ничего себе, но уж как-то так вышло, что любви взаимной не получилось. Ни взаимной, ни безответной, впрочем — вообще никакой. Жил где-то на серой окраине, отхватив всю осенне-зимнюю серость, грязь, безнадегу. Плюс работодатели вели себя, скажу мягко, весьма странно, хотя и обещали поначалу невесть какие золотые горы, кремлевские связи и прочую московскую лапшу. Кончилось все тем, что, не вписавшись «в концепт команды», я послал подальше Кремль, золото и прочую кажущуюся элитарность, снял с ушей лапшу и ранней весной уехал в родной Таллинн — ходил, как инопланетянин, говорит жена, — глаза выпучил и дышишь неровно, будто пересидевший в «Бирхаусе» гость с того берега.

Псков, Мирожский монастырь. Фото Петра Давыдова

Так что перед Псковом мне было даже немного стыдно: ну, не виноват же город и его жители в том, что мне там, видите ли, было тоскливо, что подгадили с работой и т.д. — они-то причем? Они ж не виноваты, что к ним сослали какого-то видного функционера, а он развернул там кипучую деятельность, по привычке, видимо, не сильно обращая внимание на людей. В общем, за мухой я слона не заметил — это надо признать. Обиды обидами, слякоть слякотью, но если жить только ими, то теряешь гораздо больше, чем просто расширение кругозора: ты перестаешь видеть возможность испытать добрые, благодарные чувства. А вот это уже серьезно.

Когда мы возвращались в Питер, я специально хотел провести во Пскове как можно меньше времени: нахлынули старые воспоминания, не хотелось портить ими светлые впечатления от только что заново увиденных Тригорского, Михайловского, Старого Изборска. Провести пару часов на вокзале, сесть в «Ласточку» — и вот ты в Питере, живи и радуйся. Но когда ты в дороге с семьей, то нужно быть готовым к неожиданным изменениям в планах. Например, к внезапному «Что-то есть хочется, а до поезда еще два часа, пошли куда-нибудь, только не в привокзальное кафе». Настроение от такой внезапности не улучшается. Тем не менее, есть-то и правда хочется. Пошли искать хоть что-то пристойное.

Чем-то пристойным показалось кафе через дорогу, но вход в него перегородила мадам пропорций советской продавщицы, пониженной в звании до уборщицы. «Закрыто!» — рявкнула мадама, и мы, горестно сглотнув слюну, топтались в нерешительности на крыльце, рассуждая, куда идти теперь: то ли в забегаловку у вокзала, то ли попытать счастья с шавермой, то ли вообще перенести трапезу в северную столицу и сильно не рыпаться. Я чувствовал себя стариком-мизантропом, которому нахамили молодые: «вот они, эти ваши мерзкие люди, вот он, этот ваш Псков, я же говорил».

В это время из кафе выходит парень, бросается к нам: «Прошу прощения за поведение сотрудницы, но мы действительно закончили работу. Я прошу вас зайти к нам и все-таки пообедать». Мы оторопели: «Но вы же сами говорите, что закрываетесь». — «А-а, подумаешь! Все равно у нас еще дел много — почему, спрашивается, люди не могут поесть, пока мы этими делами занимаемся? Еды много осталось, а повару очень не нравится, когда что-то остается. Так что очень прошу вас: заходите, выбирайте, что надо — и приятного аппетита!»

Победным взглядом смерив мадаму, не успевшую скрыться, мы прошли за стол по свежевымытому полу. Парень, увидев нашу дуэль, просто усмехнулся: «Устала. Уж вы ее простите». Я был настолько великодушен, что простил от голода и тевтонцев, ходивших по Пскову в своих грязных чоботах, за что им, правда, здорово влетело веке эдак в тринадцатом. Сколько лет прошло, а осадочек остался. Нельзя шутить с уборщицами.

А парень, директор этого доброго кафе, вполголоса, чтобы нам не мешать, видимо, завел спокойный разговор с девчушками, своими подчиненными. Шутки-прибаутки, доброжелательный «разбор полетов» сегодняшнего рабочего дня, пожелания на завтра. Как многое, оказывается, зависит даже от интонации, мелодики речи! Сидишь ты, пьешь свой чай или лимонад, вслушиваешься даже не в  слова, а именно в мелодику, и понимаешь общий смысл, настрой, которыми здесь руководствуются: если по-доброму, спокойно и без ругани, то всем, оказывается, может быть хорошо. И касается это не только рабочих планов какой-то отдельной общепитовской точки, а людей вообще.

Наелись как следует, купили пару сувениров в подарок домашним. Благодарим на прощание. «Да что вы, о чем речь! — парень улыбается. — Нам только в радость!» Я не выдержал и спросил, чем объясняется такое гостеприимство и отношение к человеку не как к клиенту, а именно как к человеку. «Слыхал, во Пскове новый митрополит. Он, говорят, много интересных проектов с собой привез. Ваше гостеприимство — не плод деятельности активного митрополита?» Парень расхохотался: «Вы вроде лимонад пили, ничего крепче кефира у нас нет, откуда такие мысли-то?» Потом посерьезнел: «Я не очень понимаю, почему нужен обязательно целый митрополит, да еще с проектами, чтобы человек просто мог сделать доброе дело. Взял и сделал, и слава Богу — в чем проблема? Зачем утруждать митрополитов, не пойму».

Псковская романтика. Фото Петра Давыдова

И вот эта непонятливость скобарей так меня впечатлила, что все три с половиной часа дороги в Питер дочь и супруга должны были выслушивать мои ностальгические стенания по Пскову. Дочь культурно и скромно молчала, а жена достала книжку по истории этого действительно прекрасного города и иногда задавала наводящие вопросы. Например, про тевтонцев.

Приезжайте во Псков, в общем. Только ноги вытирайте. Народ тут серьезный. Но и добрый — не пересказать.




Подписаться на RSS рассылку
Наверх
В начало дискуссии

Еще по теме

Михаил Хесин
Латвия

Михаил Хесин

Бизнесмен, майор полиции в отставке

Путевые зарисовки о местах и людях

Глава шестая. Идеи правят миром

Петр Погородний
Латвия

Петр Погородний

Специалист по проектному управлению

Путешествие по... миру мультипликации

«Союзмультфильм» представляет

Петр Погородний
Латвия

Петр Погородний

Специалист по проектному управлению

Прогулка по...

Новая рубрика в ИМХОклубе

Роман Рудь
Беларусь

Роман Рудь

Журналист

10 дней, которые потрясли мир

Мой внутренний

Мы используем cookies-файлы, чтобы улучшить работу сайта и Ваше взаимодействие с ним. Если Вы продолжаете использовать этот сайт, вы даете IMHOCLUB разрешение на сбор и хранение cookies-файлов на вашем устройстве.