Лирика

14.09.2019

Александр Гильман
Латвия

Александр Гильман

Черемош

Черемош
  • Участники дискуссии:

    32
    242
  • Последняя реплика:

    больше месяца назад


На пятом курсе я окончательно перестал учиться. Военной кафедры, где строго следили за посещаемостью, больше не было. Поэтому 31 августа, когда однокашники прощались с летом, я улетел в Душанбе – в поход по Фанским горам.
Так что 45 лет назад я находился на высоте в 4 с лишним километра.

Красоты – обалденные. Когда через несколько лет впервые услышал песню Юрия Визбора «Я сердце оставил в Фанских горах», то полностью согласился с таким решением.

Потом были жаркие Бухара, Самарканд, неторопливая дорога поездом домой – для студента лететь в два конца дороговато, — и в институт я пошел числа 23 сентября. Начал, естественно, со столовой – самого любимого места на факультете, где провел времени больше, чем в любой аудитории или лаборатории.

А там встретил друга Левку – он сейчас в Америке.

-- «Хорошо, что ты появился! – говорит. – Нас – самых рьяных прогульщиков — к декану вызывают. На 14 часов. Так что поедим и пойдем.»

-- «Это тебя вызывают – отвечаю. — Чтобы меня вызвать, надо сначала на занятиях застать!»

И отправился на лекцию – с ребятами повидаться.

Тем не менее сессию я сдал – у однокурсницы Машки, она в Канаде, шпаргалки были понятнее любых конспектов. Потом была преддипломная практика в отделе проектирования сельских линий электропередач. Нас с однокашником повезли на объект.
 
На обратном пути газик перевернулся, что при его брезентовой крыше грозило неминуемой гибелью, но чудом встал на колеса. Причем упал в столь глубокую канаву, что проехали гаишники и нас не заметили.
Для моего друга Димы и нашего руководителя Улдиса это происшествие стало сигналом к смене профессии, а я потом еще четыре года с удовольствием проектировал эти линии. Кстати, еще раз перевернулся, на этот раз на бок, но без всяких последствий – позвали с шофером тракториста, поставили машину на колеса и поехали дальше. Зато зарплата сдельная, а по пятницам можно и прогулять – считается, что ты еще в командировке.

Но это после диплома, а пока шла практика, я смылся в прекрасный лыжный поход по Южному Кавказу. Плоскогорья с мягким скольжением вниз по склону, добрые туземцы, впервые в жизни видевшие туристов и обрушивавшие на нас весь сногсшибательный в прямом смысле слова шторм кавказского гостеприимства. Потом еще прекрасные Вардзия, Тбилиси и Мцхета...

Приближалась защита диплома, а мне обязательно надо было сплавиться по Черемошу – красивой карпатской реке. Наши ходили каждый год, а я еще не выбрался. Проблема, что помимо диплома висел и курсовик по экономике энергетики.
 
Но тут я вдруг обнаружил, что довольно редкая фамилия моего молодого товарища по лодке совпадает с фамилией преподавательницы.
— «А кто это нам экономику преподает? Твоя мама? А может она мне курсовик зачесть, не читая?»

Юный здоровяк объяснил матушке, как важно для его успешной туристической карьеры мое участие в этом походе, она поставила условием, чтобы на пятерку я не рассчитывал, и я с легкой душой сдал тетрадку, где от своих условий переходил к тексту, списанному у товарища, уже на второй странице.

Черемош был прекрасен не только горами, но и экзотическими селениями по берегам. Я был завхозом и почему-то регулярно ходил к народу менять наши продукты на их. Где-то есть фотография, как я прямо в гидрокостюме тащу котел с уже почищенной крестьянами картошкой и несколько кочанов капусты, так целиком и заквашенных – редкое объедение, тогда первый раз попробовал.

С дипломом тоже проблем не возникло. Я до сих пор могу его объяснить любому, кто в энергетике ничего не смыслит. Тема – «Ресурсы внепиковой электроэнергии».

Дело в том, что человечество препочитает ночью спать. Поэтому мы тратим электричество очень неравномерно – по утрам и вечерам вдвое больше, чем ночью. Атомные электростанции отключить в принципе нельзя, гидроэлектростанции можно, но их ресурс в равнинных странах невелик. Поэтому приходится отключать часть агрегатов на тепловых станциях, а потом долго подогревать пар до нормальных кондиций. Это очень невыгодно.

Было бы хорошо найти потребителя энергии для ночного времени. Таким могли бы стать жилые дома: ночью воду нагрел, она весь день теплая, вот и отопление. В городах уже и так есть теплотрассы, а в сельской местности самый раз. Мой руководитель рассчитал, сколько есть таких ресурсов по всем регионам Латвии на сегодня, а мне предложил проверить этот расчет по прогнозу на 2000 год.

Я, не будь простак, взял и пропорционально увеличил результаты шефа в соответствии с прогнозом. Он сначала обрадовался, а потом понял, разозлился – а делать нечего, сдавать пора. Руководителю платят за диплом, не терять же ему законно заработанное.
 
Недавно я увидел его имя в списках тайных агентов КГБ, и это окончательно сняло все мои угрызения совести.
Чертежи мне сделала другая черемошская спутница – она хорошо рисовала, я ей просто таблицу дал, она сама графики составляла. Мы вообще тогда практиковали совместное производство дипломов. Я специализировался на аннотациях. Составлял по-русски, даже не понимая смысла, только по оглавлению, переводил их на латышский, потом тащил на дачу к отцу, чтобы тот расставил гарумзиме и перевел на немецкий. Зря он, что ли, оканчивал немецкую гимназию?
 

Было смешно смотреть, как отец вместе с соседом, профессиональным историком балтийских немцев, свободно читающим в архивах документы средневековья, мучились с переводом терминов. Котел – это же вроде кастрюли? Если котельная по-латышски «котельный дом», то можно ли сказать по-немецки «кастрюльный дом»? Впрочем, моих клиентов устраивал любой перевод – все равно никто читать не будет.
 

А теперь то, зачем я все это рассказал. Почти каждую летнюю субботу мои друзья катаются на парусном катамаране по Гауе в ее устье с выходом в море, а потом едут к хозяину катамарана на дачу. Пару раз в год и я принимаю участие. Так вот, в последнюю субботу мы вдруг стали вспоминать Черемош и выяснилось, что из 16 участников того похода шестеро сейчас плывут по Гауе. Еще трое вполне могли бы быть с нами – мы в постоянном контакте, просто в эту субботу у них оказались другие дела.

Двоих, к печали, уже нет в живых, еще двое за границей. Один в Америке – я его вижу раз в два-три года, трижды вместе путешествовали по тому полушарию. Другая в Киеве. Увы, украинская пенсионерка – это приговор к бедности, общение только по телефону. Итак, из 16 человек, проведших упоительные майские праздники на Черемоше, мы бесследно потеряли только троих – и это через 44 года и 4 месяца.

Конечно, я мог прожить и другую жизнь. Честно ходить на лекции и сдавать экзамены по своим конспектам, а не машкиным шпаргалкам. Пройти всю практику без отлучки на Кавказ. Посчитать самому курсовик по советской экономике знергетики, а не уповать на дружбу с сыном добрейшей Нины Константиновны. И безо всякого жульничества рассчитать эти несуществующие ресурсы внепиковой электроэнергии по состоянию на 2000 год, чтобы стукач-руководитель беспрепятственно защитил диссертацию. Представляете себе, какое отношение имели бы эти подсчеты к реальной картине 2000 года?

А теперь вопрос: кому было бы лучше, если бы я прожил тот замечательный год честно, как положено советскому студенту-комсомольцу? Вот в том-то и дело. Самое простое в этой жизни – беспрекословно выполнять все, что от тебя требуют. Тебя будут хвалить, и спать можно спокойно.

Только когда через много десятков лет вспомнишь, на какую бессмыслицу растрачена жизнь, станет больно.

Ведь очевидно, что Черемош в широком смысле слова был самым важным в нашей студенческой жизни, а не лекции, конспекты и оценки. Любые знания забываются, остаются только приключения и друзья.
 
Сейчас моему сыну 17, он учится в Питере. Я постоянно ему твержу, что учиться надо хорошо – иначе снимут стипендию, а больше денег я посылать не собираюсь. Но еще важнее не забывать, что сейчас у тебя пять лучших лет жизни в лучшем городе мира. И их никакие пятерки не заменят.
По рассказам мальчика вижу, что он мои указания честно выполняет. «Июнь был самый лучший месяц!» не потому что сессия, а потому что белые ночи и свободна квартира тетки.

Парадоксально, что мои черемошские друзья, когда я им рассказываю о своей педагогической теории, не восторгаются, а ругают меня, хотя тогда жили примерно по тем же принципам. Дескать, ты учишь парня на своем опыте, а надо на правильном...

Ну почему мы так плохо усваиваем уроки своей замечательной юности?

 
Газета «Сегодня»


Подписаться на RSS рассылку
Наверх
В начало дискуссии

Еще по теме

Юрий Глушаков
Беларусь

Юрий Глушаков

Историк, журналист

Любовь, комсомол и самогон

Просто комсомол

Юрий Поляков: почему выдохся «великодержавный интернационализм»

Валентин Антипенко
Беларусь

Валентин Антипенко

Управленец и краевед

Наша молодость — комсомол

Сегодня — 100 лет ВЛКСМ

Юрий Глушаков
Беларусь

Юрий Глушаков

Историк, журналист

1957: первые белорусские байкеры и парад вышиванок на советской улице

Как молодёжь за мир боролась

КАК НЫНЕ СБИРАЕТСЯ ВЕЩИЙ ОЛЕГ...

Классно по этому поводу сострил Мединский. Описывая житие одного новгородского князя (имени не помню), который любил бодаться с ливонцами, Мединский изобразил ситуацию примерно так

СКОЛЬКО ВЫ СТОИТЕ

Миграция арабов и африканцев в Европу, которую мы наблюдаем сегодня, вызывает не экономический подъём, а рецессию и социальную напряжённость, хотя и позволяет в какой-то мере решит

"Политкорректор": потери

Ко всему перечисленному в статье, чем ещё остался в моей благодарной памяти Лужков - это, навскидку, чистый город, вытянутый им за уши из беспросветной грязи времён прежнего мэр

НОВАЯ ШЛЯХТА: КАЗУС ЕГОРА ЖУКОВА

//...поэтому за стаканчик надо наказывать как за гранату"...// - это Вы сами заПутина додумываете и как цитату преподносите. Нехорошо. Кстати, не подскажете, кого у нас за брошенн

Апология Греты, или Девочка с особенностями против людей в дорогих костюмах

Именно так!

Мы используем cookies-файлы, чтобы улучшить работу сайта и Ваше взаимодействие с ним. Если Вы продолжаете использовать этот сайт, вы даете IMHOCLUB разрешение на сбор и хранение cookies-файлов на вашем устройстве.