Вопрос на засыпку

20.08.2015

Александр Гильман
Латвия

Александр Гильман

Механик рефрижераторных поездов

Чего хотят русские?

Чего хотят русские?
  • Участники дискуссии:

    52
    356
  • Последняя реплика:

    больше месяца назад
Антонио Джузеппе Черутти, Людмила Сафронова, Дарья Юрьевна, Лилия Орлова, Александр Янин, Николай П, Глеб Кахаринов, Александр Гильман, George Bailey, Виестурс  Аболиньш, доктор хаус, Дмитрий Катемиров, Евгений Иванов, Lora Abarin, Vadim Sushin, Леонид Соколов, Евгений Лурье, Борис Бахов, Марк Козыренко, Михаил Капелюшников, Ольга  Шапаровская, Василий Иванов, Екатерина Иванова, Валерий Суси, Товарищ Петерс, Александр Артемьев, Dieu Donna, Гарри Гайлит, Александр К., Vitya Hruszenko, Вадим Ватсон, Юрий Деточкин, Юрий Янсон, chevochevo , Владимир Иванов, Vlad Bujnij, Константин Соловьёв, Cергей Сивов, Aisek Brombergs, Сергей Радченко, Савва Парафин, Игорь Чернявский, Юрий Васильевич Мартинович, Владислав Валерьевич Соколов, Игорь Прохоров, Ярослав Александрович Русаков, Вячеслав Ермолин, Станислав Букайн, Ян Вендровец, Борис Мельников, Рейн Урвас


 

Вот уже почти полтора года с начала крымских событий этот вопрос очень волнует латышское общественное мнение. На полном серьезе оценивается, не собирается ли Россия завоевать Латвию и как поведут себя в этой гипотетической ситуации латвийские русские.



Авторы пытаются осмыслить размеры потенциальной «пятой колонны», ищут пути превентивного наказания потенциальных ее членов, размышляют о возможности сокращения тлетворного влияния исторической родины на нестойкие души латвийских соотечественников.

Между тем, для ответа на этот мучительный вопрос вполне достаточно простой логики. А также понимания, что все люди устроены примерно одинаково. Это распространяется и на их объединения, которые мы привыкли называть народами. Так что русские хотят примерно того же, что и все остальные.

Как часто бывает, многое объясняет старый анекдот. «Рабинович, как вы относитесь к нашей советской родине?» «Очень хорошо отношусь, прямо как к жене: немного люблю, немного боюсь, но главное — хочу другую!»

«Рабинович» в данном контексте — собирательный образ человека, живущего вне своей культурной, этнической или исторической родины. И его отношения и со страной пребывания, и с Землей Обетованной действительно надо описывать, как описываются отношения между мужчиной и женщиной, потому что мы имеем дело со случаем, когда сердцу не прикажешь.

Иными словами, любовь к родине очень схожа с обычной любовью, и именно в этом свете ее и надо рассматривать.

Тут надо вспомнить о том, что существует и так называемая нетрадиционная ориентация. Естественно, что и в вопросе патриотизма есть свои гомосексуалисты. Имена их хорошо известны, и их часто стараются использовать пропагандисты — дескать, нельзя всех людей клеймить на основании их этнического происхождения, есть и положительные примеры: Андрей Юдин или Людмила Сочнева (Эйнарс Граудиньш и Айнарс Комаровскис для другой стороны).

Я очень толерантно отношусь к геям и не понимаю гомофобов. Но при этом четко сознаю, что проблема касается очень небольшого числа людей — ничтожных долей процента. По крайней мере, среди нескольких тысяч моих личных знакомых один единственный гомосексуалист.

Думаю, что они сознательно создают впечатление о своей многочисленности — подобно тому, как защитники осажденной крепости поочередно стреляют из разных окон, чтобы запугать противника. Вероятно, так им легче добиться исполнения своих требований. Столь же навязчивы и малочисленны носители нетрадиционной ориентации в национальном вопросе, поэтому просто предлагаю исключить их из рассмотрения.

А теперь главный постулат, который позволяет понять проблему.

Люди устроены так, что хотят жить под управлением своих и не хотят — под управлением чужих. Поэтому латыши хотели независимости от Советского Союза, а наш Рабинович — уехать в Израиль.

 

По той же причине жители Крыма радостно приветствовали вежливых зеленых человечков. И эта логика говорит: случись подобная ситуация в Латвии, ее русскоязычные жители действовали бы точно так же.



Народы, которые не имеют собственной государственности, мечтают о ней и при благоприятных условиях ее добиваются. А народы, разделенные государственной границей, мечтают о воссоединении — и тоже порой добиваются своего.

Во всяком случае, в сегодняшней Европе есть уже девять образований, которые формально относятся к одному государству, но реально обрели независимость при активной поддержке однотитульного соседа-спонсора и стали намного ближе ему.

В пяти случаях — Южной Осетии, Абхазии (абхазы и культурно, и исторически, и религиозно близки адыгам российского Кавказа), Приднестровья, Крыма и Донбасса — таким спонсором была Россия, за что ее принято сегодня сурово критиковать.

Но в четырех других случаях Россия вовсе ни при чем — это Карабах, Северный Кипр, боснийская Республика Сербска и Косово. Последний случай — единственный, где помощь соотечественников из Албании была хотя несомненной, но не решающей.

Современное международное право далеко не однозначно оценивает стремление к национальному самоопределению. А противоположный процесс — воссоединение искусственно разделенных народов — оно отрицает начисто.

Но мы же знаем, что и в области брачных отношений власть имущие тоже долгое время препятствовали естественному стремлению людей выбирать себе партнеров — сюжет «Ромео и Джульетты» известен всем. А статья за гомосексуализм в уголовном кодексе была еще на нашей памяти, равно как и запрет разводов в католических странах.

Общая тенденция, когда законники отступают перед человеческим естеством, рано или поздно, несомненно, поможет и непризнанным ныне государствам.

Почему последние четверть века оказались столь щедры на государства-фантомы, понятно: процесс распада СССР и Югославии был проведен противоестественно, что и вызвало многие проблемы. Если после первой мировой войны при разделе империй старались ориентироваться на этнографический принцип, насколько это возможно, то в конце века опирались исключительно на установленные по случайным причинам административные границы.

Далеко ходить не надо. В Российской империи латыши составляли большинство населения Лифляндской и Курляндской губернии.

 

Если бы Латвию образовывали тогда по принципам 1991 года, то она осталась бы без Латгалии, зато имела бы в северной Лифляндии сепаратистски настроенное эстонское меньшинство.



Искусственно разделенные народы хотели бы воссоединиться, и в этом отношении русские ничем не отличаются от армян, осетинов, сербов и турок. Другое дело, что одного желания недостаточно, необходимо еще и совпадение разных других условий. Важно, что при отсутствии этих условий латентное стремление к свободе внешне может почти не проявляться.

В начале прошлого года я следил за творчеством нескольких крымских журналистов. Вплоть до середины февраля они яростно критиковали политиков Майдана, обвиняя их в расколе украинского общества.

Месяц спустя выяснилось, что они сами — горячие сторонники отделения Крыма от Украины, то есть еще большие раскольники, чем устроители украинской революции.

Неправильно было бы обвинять этих людей в непоследовательности, хотя сегодня они нам с пеной у рта будут утверждать, что всегда были российскими патриотами и боролись за возвращение полуострова на родину. Большинство людей так устроены, что даже мечтать готовы только о том, что им кажется реальным. В начале 2014 года пределом приемлемой для крымчан реальности являлось правительство вроде януковичского — вот они и не помышляли о большем.

Поэтому не следует слепо доверять социологическим исследованиям.

В марте 2014 года 97% крымчан проголосовали за воссоединение с Россией. Интересно, сколько из них ответили бы аналогично на этой вопрос на месяц раньше — особенно, если бы его задали украинские социологи при любых обещаниях конфиденциальности.

Ныне идея о том, что латыши все годы советской власти стремились к независимости, столь общепринята, что ее даже записали в конституцию. Жаль, что не был проведен соответствующий опрос хотя бы в начале 1985 года — за пять лет до этой самой независимости. Его пришлось бы сегодня дезавуировать, как антиконституционный. А бедных опросчиков тогда замучили бы обвинениями в провокации и стремлении навести смуту в жизнь мирных советских людей. Столь же сомнительны результаты прошлогоднего социологического исследования, которое правительство Латвии провело среди русскоязычных латвийцев.

Мы же имеем пример, когда неполиткорректная сказка неожиданно стала былью.

Речь идет о референдуме за русский язык, как второй государственный. Когда только появилась идея, то сразу началось все со скептических замечаний: дескать, и вопрос составлен неправильно, и вряд ли удачно, что главными идеологами мероприятия стали такие неоднозначные личности, как Линдерман, Осипов и Гапоненко, и зачем вообще будоражить общество референдумом, который выиграть невозможно.

А когда пришло время голосовать, то все пришли и проголосовали «за» — кроме тех самых национальных гомосексуалистов.

 

Из всего этого следует, что бессмысленно в политической позиции русскоязычных латвийцев обвинять российскую пропаганду при всей ее брутальности.



Неужели пропаганда нерушимого Советского Союза была устроена иначе? Тем не менее никакой роли она не сыграла, и все латыши стали сторонниками независимости — как только стало можно. А нам теперь еще и телеканал правильных мнений хотят предложить — на редкость бессмысленная трата денег. Они бы еще попытались с помощью пропаганды удержать молодежь от интереса к противоположному полу...

Принято уповать, что в вопросах патриотизма важно состояние экономики — дескать, можно заключить брак с родиной по расчету. Это так же нечасто встречается, как и обычное супружество из чисто экономических соображений. Скорее люди найдут аргументы, что в некоем отдаленном будущем они выиграют материально, что проверить невозможно.

Потому что при всех благих ожиданиях для любого несомненно, что связанная с переустройством государства смута в обозримом будущем уровень жизни снизит — но это не останавливает национально-освободительное движение.

Понятно, что нации развиваются и видоизменяются. Бельгия существует почти двести лет, и все это время тамошние валлоны недовольны сожительством с фламандцами. Но сегодня они уже не чувствуют себя частью единой французской нации.

Возможно, когда-нибудь такая метаморфоза произойдет и с оказавшимися в ближнем зарубежьи русскими. Но в любом случае это произойдет не на веку ныне живущих латвийцев. И не под влиянием отечественной пропаганды.

Кстати, бывают и противоположные примеры: жили себе балтийские немцы семьсот лет в отрыве от исторической родины. А потом родина устами Гитлера их позвала, и за считанные годы они стали ее патриотами.

Идеологи единой латвийской нации не осознают, что предлагают глубоко архаичную модель отношений. Нам говорят, что мы живем в Латвии и должны совместными усилиями строить единое общество, в котором всем будет удобно жить.

Проблема не только в том, что это общество задумано таким, как удобно в первую очередь латышам. И даже не в том, что Латвия — отнюдь не тысячелетняя держава, а воссозданное при нашей жизни государство — иди знай, может, мы его еще и переживем.

Проблема глубже: так люди жили при царе Горохе. Помните, пушкинская Татьяна говорит влюбленному в нее Онегину: «Я вас люблю (к чему лукавить), но я другому отдана, я буду век ему верна». Действительно, двести лет назад такая позиция считалась нравственной. Но тогда и крепостное право существовало, и абсолютная монархия.

Сегодня человечество мыслит иначе: никто не вправе никого никому отдавать. Люди сами решают, кого им любить — это касается и родины, и подруги.

Любовь — достаточный повод, чтобы строить отношения. И почему вообще ставится вопрос о выборе: разве Татьяне нельзя любить и мужа (Латвия), и Онегина, с которым ее связывает душевное родство (Россия)? Пушкинский Онегин именно на внебрачную связь и рассчитывал... В социальной антропологии даже термин такой придуман — множественная идентичность.

В общем, достаточно аргументов, чтобы дать тот ответ на мучительный вопрос, которого больше всего боятся наши начальники:

 

увы, русские — а реально вся русскоязычная община Латвии — в принципе хотела бы воссоединения с Россией.



В следующей статье оценим, есть ли для этого реальные возможности.

Подписаться на RSS рассылку
Наверх
В начало дискуссии

Еще по теме

Валерий Бухвалов
Латвия

Валерий Бухвалов

Доктор педагогики

О поиске латвийского русского пути

Три условия для активистов русской диаспоры

Валерий Бухвалов
Латвия

Валерий Бухвалов

Доктор педагогики

Русский хутор и права человека

Ещё раз о национально-культурной автономии

Александр Гурин
Латвия

Александр Гурин

Историк, журналист

Чем отличаются русские диаспоры в Латвии и Франции

По мнению французского публициста

Владимир Веретенников
Латвия

Владимир Веретенников

Журналист

«Эта публика бесстыдно лжёт»

В Латвию понаехали новые русские. Они куда лучше прежних

НАТО у границ Беларуси: Провокация? Стратегия? Глупость?

Как я понимаю, мы, Леонид Радченко и я, немного поиздевались над очередными пророками нашего времени:)А если серьёзно, думаю, что у нас есть большой шанс умереть в своих постелях б

Молодым везде у нас дорога

Если бы Савва Парафин имел в виду это, он написал бы "ассимиляция инородцами". РусЯз позволяет различать субъект и объект ассимиляции.

Уроки истории: как президент Латвии в День Лачплесиса о Красной армии заговорил

Северная Корея - это 25 миллионов людей. Они сумели повторить технологии, которые были изобретены уже в 1945-м году (ядерные бомбы) или межконтинентальные баллистические ракеты (19

Латвийская Республика на меже времени

Суахили? Я тоже умею:  Когда беспотерный фантастика иметь разрешение, напрасно Вертеть. Брызгонепроницаемый бежево обязан вколотить, чтобы варный такси заработок вмуровать сни

Военное положение в Чили: конец неолиберализма или «пиночетизм-2»?

Вы мало где бывали и мало чего современного знаете.А в чем это выражается?

Мы используем cookies-файлы, чтобы улучшить работу сайта и Ваше взаимодействие с ним. Если Вы продолжаете использовать этот сайт, вы даете IMHOCLUB разрешение на сбор и хранение cookies-файлов на вашем устройстве.