Своими глазами

14.01.2017

Дмитрий Торчиков
Латвия

Дмитрий Торчиков

Фрилансер

Алиса, миелофон у меня!

Клянусь комсомольским билетом

Алиса, миелофон у меня!
  • Участники дискуссии:

    51
    706
  • Последняя реплика:

    больше месяца назад

Июль 2016

Мы с мамой вчера были на пляже. На городском. На подходе к пляжу маме захотелось вдруг чаю испить. Термос мы в этот раз с собой не взяли, поэтому пришлось искать чайхану по месту дислокации.

Прямо на входе стоит современный терем, где продаётся какая-то снедь. Мы зашли, и я поинтересовался, подают ли у них чай. Девушка-продавец-кассир-официантка нехотя проснулась и перечислила имеющиеся в наличии чаи.

Мама у меня человек русский и практичный. Когда выяснилось, сколько стоит чаёк (1,50 евро), мама искренне пожелала заведению процветания, а девушке здоровья, и мы ретировались.

Горячего маме не перехотелось, и она начала капризничать. Девочки и в 70 лет девочки, пришлось срочно думать, где рядом может быть чай.

Метрах в пятидесяти от того места стоит здание, не тронутое временем с тех самых времён, когда чай стоил три копейки. Маман окинула взглядом раритетное строение и углядела там слово «ēdnīca».


А теперь усаживайтесь поудобнее.

Заходим мы в здание, а там примерно 83-й год прошлого века. Максимум — 84-й. Каким консервантом было обрызгано это здание, я не знаю, но всё началось классически — с гардероба. Оно и понятно, в фуфайке-то в столовую не пойдёшь.

Дальше верить глазам я отказывался, щурился, жмурился, протирал глаза усилием воли — не помогло.

Это была советская столовка, полностью сохранившая облик тех времён, со всеми подробностями.

На входе стояло — что? Правильно — подносы. Те самые, коричневые. Как они умудрились сохранить технологию перманентного ожирнения подносов, одному богу известно, но они жирные. Я проверял.

Не знаю, насколько единственная фотография может передать ту атмосферу, но фотографировать — внимание! — мне запретили. Запретил убедительный человек-посудомойщик с татуировкой «В А С Я» на пальцах.





В меню не было разве что биточков и гуляша, в остальном — классика. Рассольник, харчо, бефстроганов...

После меню тебя встречают рельсы для подноса и стаканы с кефиром, компотом и колом стоящим киселём, который можно откусывать. Где они берут советский желатин, от которого загустевали даже мозги, для меня осталось загадкой.

Дальше салатики. В этом моменте я прослезился даже. Мясной — 30 копеек. И это самый дорогой! Сырный, свекольный, всё по ранжиру.

Затем десерт — шутки в сторону. Неведомая белая пористая субстанция, не тонущая в киселе, и творог со сметаной.

Далее — секция первых и вторых блюд. В алюминиевых кастрюлях с крышками и названием блюд на них красной краской по-русски! Тут уже я рыдал.


Подъезжаем с подносом к кассе, где тебя радушно не замечает безразмерная кассирша в переднике и тряпичном кокошнике, которая вечером доедает всё несъеденное за день, судя по размерам. Так как моя мама проделала путь по рельсам с подносом, так и не положив на него ничего, кассирша брезгливо окинула её жирным взглядом и поиронизировала:

— Это всё или ещё что-нибудь будете?

Мама сказала, что хотела бы чайку.

— Ах, ну конечно, — продолжала театральное представление кассирша. — Людочка, чаю даме подай...

К этому моменту я уже впал в ностальгическую кому. Чай налили из чайника с надписью «Какао».

— Соль и перец там, за ложками, — никак не унималась местная Клара Новикова.

В том, что ложки были жирными, я нисколько не сомневался, поэтому проверять не пошёл, а вот про то, что дерматиновые стулья будут липкие, я забыл.

Уселся, прилип — и так и сидел, пока мама не допила чай (за 18 центов!). Не исключаю, что это был индийский чай со слоником на пачке, потому что маму явно штырило. Это вам не «Липтон» в пакетиках.

Так мы погостили в Советском Союзе и пошли на выход, делясь впечатлениями и воспоминаниями. Прошли тот самый гардероб и направились к двери.


Дальше было страшно, клянусь комсомольским билетом.

От советского прошлого до никакого, но красивого настоящего оставался один шаг. Я дёрнул дверь — и она не открылась. Мама нервно засмеялась. Я судорожно сглотнул.

Хотите верьте, хотите нет — на секунду я подумал, что мы навсегда останемся там, в прошлом.

Я дёрнул дверь несколько раз — ни в какую.

Человек я уравновешенный, но паникёр страшный. Вернувшись в столовку, я заявил, что дверь закрыта. На меня обернулись все. Кассирша, Людочка с чаем, Вася с пальцами и обедавшая женщина с причёской «партсобрание».


Та, что с причёской, как раз доела, отнесла поднос — и, презрительно на меня посмотрев, пошла к дверям. Со знанием дела она не стала манерничать с дверью и с размаху двинула её плечом.

Надо было видеть её лицо со смещённой от удара халой на голове. Уже без гонора она пошла выяснять, кто и зачем закрыл дверь. Мы с мамой участливо поплелись за ней.

Когда за спиной раздались голоса, у меня похолодело в кишечнике. Оттуда, где была закрыта дверь, преспокойно шли рабочие.

Мы с мамой радостно зашагали навстречу свободе. У дверей мы услужливо пропустили ещё нескольких человек. Я уверенно дёрнул за ручку только что открытой двери. Дверь не открылась!

Тут в голове пошёл какой-то такой неприятный шумок с лёгким предобморочным покалыванием. Вспомнился Шурик в смирительной рубашке.


...Всё разрешилось очень просто. Дверь там стоит советская, бывалая, как и замок. Оказалось, что ручка с той стороны открывала дверь, а с этой — пружинка в замке соскочила и не открывалась. Так, по крайней мере, спокойным голосом рассказывал местный слесарь.

Первый раз в жизни я видел, как мама с завистью смотрела на то, как я курю. После того что мы пережили за эти полчаса, можно было и водки выпить. Залпом. До дна. Бутылку.


 

Та самая столовая
Фото Юриса Гигулиса с сайта skaties.lv, март 2015 г.







 











                           

Подписаться на RSS рассылку
Наверх
В начало дискуссии

Еще по теме

Игорь Гусев
Латвия

Игорь Гусев

Историк, публицист

Заметки бывшего учителя — 3

А теперь разберём, как всё происходит на самом деле

Игорь Гусев
Латвия

Игорь Гусев

Историк, публицист

Заметки бывшего учителя — 2

Школа — это всегда срез общества, его зеркало. Так что нечего на зеркало пенять...

Борис Мельников
Латвия

Борис Мельников

Вся правда о перестройке,

или Как я провёл День милиции

Дмитрий Исаёнок
Беларусь

Дмитрий Исаёнок

Публицист

Чакаю з надзеяй на рускiя танкi

Белосток-1939 и спираль истории

Почему поляки и русские стали кровными врагами

Вы бы, конечно, хотели, чтобы и их перебили...Прежде всего я бы хотел, чтобы приписывать мне то, чего я не желал, сообразно интерпретациям, существующим в чьем-то воспаленном вообр

Граждане России, помогите бороться с нацистами, прекратите их финансировать!

В догонку - давеча я сморел Даудзиьнша (который Пушкин), читавшего малоизвестные Баллады и поэмы Плудонса. Тоже с элементами фарса и похихикиванием над автором и изображением

Фашизм на экспорт или неудобные тайны английского двора (Часть 4)

В как дети со своими поддержантами. А главное - всегда в таких случаях одна и та же команда. Разве если чего-то сейчас нет, это означает, что его уже никогда не будет? ))

Синдром «Вороньей слободки»

Наказ избирателей - это совковая формулировка, за которой нет никакого содержания. Верховный Совет Латвии был ограничен высшей властью - волей избирателей, за год того в полном соо

Народ против Большого Брата

Rīgas mērs Oļegs Burovs atrunājas, ka pasvaldība nav gribējusi biroja kompleksa celtniecību Brīvības ielā 207. Bet kāpēc šo problēmu Rīegas dome iepriekš nav aktualizejusi? Turklāt

Мы используем cookies-файлы, чтобы улучшить работу сайта и Ваше взаимодействие с ним. Если Вы продолжаете использовать этот сайт, вы даете IMHOCLUB разрешение на сбор и хранение cookies-файлов на вашем устройстве.